Искатель, 2010 № 09 - Журнал «Искатель»

— Ах, господин нунций! В том-то и дело, что нет! Не в состоянии. Связан по рукам и ногам! Любые сколько-нибудь радикальные полицейские меры я обязан согласовывать с княжеским наместником Чешской провинции...

— Так ведь не только о подобных мерах речь. В данном случае следует говорить скорее о повреждении умов, об ударах, наносимых нашей идеологии, религии, мировоззрению, наконец! Нежели о каких-то бесчинствах, для подавления которых нужна полиция... У вас же в руках экономические рычаги, печать, вы можете согласовать и скоординировать свои действия с духовной властью. Сила убеждения...

— Иисус Мария! Помилуйте, какое такое убеждение? — с горячностью прервал его мэр. — Лучше любых аргументов и доводов мировоззрение защищает полиция! Так было и будет всегда. Что же касается местного клира, то я получаю от него не помощь, а скорее противодействие. Взять хотя бы нашего кутнагорского епископа...

— А что епископ?

— А вот что... Известно ли вам, что на протяжении многих столетий, где-то с конца века тринадцатого, в наших местах добывали серебряную руду? Нет? Между тем, город наш возник первоначально именно как шахтерский поселок, а вырос и разбогател милостью Господа на этом самом серебре. За сотни лет были вырыты километры и километры штолен, до шестисот и более метров в глубину. Помимо серебра, велась весьма интенсивная добыча угля;-а позже, в двадцатом веке, принялись добывать еще цинк и свинец... Потом, когда недра стали истощаться, а рудные жилы ушли на недосягаемую глубину, шахты и штольни забросили... Поэтому все нутро под нашим городом пронизано норами, что твой термитник. Эдакий огромный подземный лабиринт. Почище кносского! Даже подвалы в большинстве старых домов — многоэтажные, и многие непосредственно соединены с входами в штольни. Вот из этих-то древних нор и лезет, и карабкается, и ползет к нам в город всякая беззаконная нечисть! Диаволы эти самые... Из-за этого благословенный некогда край воистину превратился в черную язву творения! Так вот, в прошлом году я хотел было — как мэр города — распорядиться о затоплении шахт. Даже соответствующий приказ подписал. И можете мне поверить, затопил бы эти бесовские от-норки! Кто же, по-вашему, воспротивился такому решению? Совершенно верно! Преосвященный Сапролегний! Буквально на дыбы встал, даже отлучением мне пригрозил! Спрашивается, почему? Какой ему в том интерес? Какая, я вас спрашиваю, корысть? Казалось бы, напротив, должен всяческую помощь оказывать в таком богоугодном деле, а он вон как...

— И чем же епископ Сапролегний обосновал свой запрет? — спросил Ассур с видимым интересом.

— Обосновал... Ничем не обосновал! Ерундой какой-то. Да вы сами ему этот вопрос задайте, пускай его преосвященство ответит полномочному представителю СКВ, какие такие причины заставили его воспрепятствовать очевидно благой акции? Что побудило его совать палки в колеса мэрии и магистрату в столь полезном начинании? Между прочим... Не знаю, говорить ли?.. Да уж начал, так и скажу! Знаете ли, что епископ наш еще и большой любитель абсента? А попросту говоря, самый натуральный и горчайший пьяница! И обжора! Постов не блюдет. Про душу его черную я уж умолчу, но какую пользу Матери нашей Вселенской Церкви может принести тело, в котором все, от горла до промежности, одно лишь брюхо?! Позорище! Пастырь, духовный глава епархии — абсентёр! Он ведь и клир весь развратил, и пастве своей в грехе пьянства тем попустительствует. Горожане на него смотрят и думают: раз клирику — да не просто клирику, а целому иерарху Церкви — можно, так нам-то, простым мирянам, сам Бог велел. Ср-рамота! Налижется зелья своего зеленого — и в колледж на лекцию, а то и службу в эдаком же непотребном состоянии справляет. А у самого морда опухшая, синюшная, нос красный, хоть прикуривай. Тьфу! А люди ведь не слепые... Глаза б мои не смотрели на это беззаконие... Вот спросите у него про шахты, спросите!

— Непременно. Для того и прибыл в ваши края. Со всех спросим, будьте покойны. А почему бы нам с вами не отправиться к нему вместе? Прямо сейчас?

— Нет, нет! Увольте! — замахал руками пан Папелард. — Как-нибудь без меня! Мне не с руки ссориться с епархиальным начальством. Бог знает что могут подумать. Власти у меня никакой над его преосвященством нет, а здесь надобно именно что власть употребить, ибо сказано: закосневших в пороке нельзя исправить увещеваниями, так же как нельзя обуздать ветер. У вас, чай, иное положение, вы и без меня кого хошь — раз и к ногтю! А мне здесь жить... Выборы на носу... Нет, увольте. Да мне и на минуту невозможно сейчас отлучиться — доклад наместнику до обеда необходимо составить. Чуть задержишь, по шеям накладут. Строгий он у нас, наместник-то...

Прежде чем идти в Градек — еще один кутнагорский замок, где, как он выяснил, находилась резиденция епископа Сапролегния, — Ассур решил отыскать трактир «Чаша Шамхазая». Тот самый, что содержал загадочный Соломон бен Ашмай и о существовании которого он узнал вчера утром из досужих разговоров в пивной.

Этому его желанию, однако, не суждено было исполниться, ибо едва он приблизился к храму святого Якова — странному метису с чертами готики, ренессанса и барокко, — как краем глаза заметил знакомую фигуру, показавшуюся в воротах Влашского двора. Закутанный по самый нос в широкий коричневый плащ человек воровато осмотрелся по сторонам и шмыгнул за угол. Никаких сомнений быть не могло: несмотря на тщательный камуфляж, Ассур с первого взгляда узнал пана Папеларда. Поведение мэра показалось нунцию весьма странным и подозрительным; кроме того, буквально только что он уверял его, что и на минуту не может отлучиться с рабочего места. И вот пожалуйста, уже куда-то намылился!

Ассур, недолго думая, бросился следом.

Обогнув замок, он успел увидеть, как задрапированный в плащ градоначальник свернул в тенистую аллею, плавно изгибающуюся вдоль живописных руин крепостной стены, и торопливо зашагал под раскидистыми тополиными кронами. Ассур приметил небольшую, проложенную параллельно аллее тропку и пошел по ней, стараясь не упустить из виду свою «жертву». Вскоре стало понятно, что мэр направляется к Седлецкой обители. Это обстоятельство еще более заинтересовало Ассура.

До монастырского собора Вознесения Девы Марии пан Папе-лард, однако, не дошел и вновь свернул в сторону; некоторое время попетлял среди нагромождения серых, коричневых и желтых каменных корпусов и наконец уткнулся в небольшую калитку в длинной кирпичной стене. Когда он скрылся за чугунными створами калитки, Ассур помедлил с полминуты и нырнул туда же.

Его взорам открылась панорама довольно