Крысиный яд с лимоном: Волчья стая - Марьяша Ришелье

Они подошли к задней двери. Сработала сигнализация — мы специально настроили ее так, чтобы она не подавала звук наружу, но внутри дома замигал свет. Тая, сидевшая в гостиной, вздрогнула и повернулась к двери. Я видела ее лицо на мониторе — она играла превосходно. Страх, смешанный с решимостью. Мать, готовая защищать детеныша.

Дверь с грохотом распахнулась. Оперативники ввалились в дом, переворачивая стул в прихожей, создавая шум. Тая вскочила.

И тут закричал Саша.

Я думала, что готова к этому. Я ошибалась.

Крик, который раздался из детской, был таким пронзительным, таким животным, таким полным ужаса, что я на секунду сама забыла, что это игра. Это был не просто крик — это был вопль ребенка, чей мир рушится. В нем были ноты, которые невозможно сыграть, — их можно только родить из настоящего страха.

— МАМА! КТО ЭТО?! ПОМОГИТЕ! МАМА! НЕ ТРОГАЙТЕ МЕНЯ! ПОЖАЛУЙСТА, НЕ НАДО! ОТПУСТИТЕ МОЮ МАМУ!

— Господи, — прошептал Воронов. — Он же говорил, что будет орать. Но я не думал, что так.

— Это талант, — выдохнула я. — Настоящий талант. Если он не станет криминалистом, ему прямая дорога в театральный.

Тая, следуя сценарию, бросилась в детскую. Оперативники — за ней. На мониторах мы видели, как она встала перед сыном, раскинув руки, закрывая его собой. Саша, выглядывая из-за ее спины, орал так, что у меня в фургоне закладывало уши — хотя мы сидели в сотне метров от дома и слушали через динамики.

— ВЫ ПОЖАЛЕЕТЕ! КОГДА МОЙ ПАПА ВЕРНЕТСЯ, ВАМ КОНЕЦ! УРОДЫ! ОТПУСТИТЕ МОЮ МАМУ!

— «Уроды», — машинально отметила я. — Один раз. Как договаривались. Он сдержал слово.

— Он сдержал слово, — эхом отозвался Воронов, не отрывая глаз от монитора.

Оперативники, следуя сценарию, сделали вид, что отбрасывают Таю в сторону (без физического контакта, просто угрожающий жест), и двинулись к Саше. Мальчик рванулся вперед, замахнулся, якобы пытаясь ударить, — и тут же «промахнулся», отшатнувшись назад. Его крик достиг нового уровня громкости.

— ПОМОГИТЕ! ПОЛИЦИЯ! КТО-НИБУДЬ! ПОЖАЛУЙСТА!

И вот тут Воронов, не отрывая взгляда от экрана, вдруг произнес фразу, которая заставила меня сначала замереть, а потом рассмеяться в голос — нервно, почти истерически:

— Слушай, Тань, а мы соседей-то предупредили? Или у нас сейчас весь район будет полицию вызывать?

Я открыла рот. Закрыла. Снова открыла.

— Вот черт.

— Что?! — Он резко повернулся ко мне. — Ты не предупредила?!

— Я думала, ты предупредишь!

— Я думал, ты!

Мы уставились друг на друга. В рации затрещало.

— База, это пост три, — раздался голос одного из оперативников на шлагбауме. — Тут соседи с фонариками. Говорят, слышали крики о помощи. Идут к дому Полянских. Что делать?

— Задержите их, — рявкнул Воронов в рацию. — Вежливо. Скажите, что идет полицейская операция. Удостоверения покажите. В дом не пускать!

— Принято.

Воронов выдохнул и посмотрел на меня.

— Чертова семейка, — сказал он. — Из-за них мы забыли про соседей.

— Из-за них мы забыли про все, — поправила я. — Кроме мальчика, который орет так, что мертвые встают.

На мониторах тем временем сцена продолжалась. Саша «сопротивлялся», Тая «защищала», оперативники «угрожали». Все шло по плану. Но главный зритель пока не появлялся.

— Где он? — прошептала я, вглядываясь в темноту на камерах. — Где ты, братик?

— Он придет, — сказал Воронов. — Не может не прийти. Он слышит этот крик. Он знает голос мальчика. Он уже бежит. Если не споткнулся о корень.

И словно в ответ на его слова на камере номер семнадцать — та, что смотрела на задний двор и поляну, — мелькнула тень.

— Внимание, группа захвата, — Воронов схватил рацию. — Вижу движение. Семнадцатая камера, граница леса. Приготовиться. Без команды не стрелять. Он нужен нам живым.

Тень на мгновение замерла, будто прислушиваясь. Из дома доносился крик Саши — и тень дернулась, как от удара током. А потом рванула к дому.

— Пошел, — выдохнула я.

— Пошел, — подтвердил Воронов.

И мы замерли перед мониторами, глядя, как человек в капюшоне бежит через двор к задней двери, прямо на камеры. Его лицо все еще было скрыто, но каждая секунда его бега, каждое его движение теперь записывались. Он был уже не тенью. Он был целью.

Глава 23. Зверь в доме, или Когда план идет к чертям

То, что произошло дальше, я потом прокручивала в голове десятки раз — как замедленную съемку, как кадры из фильма, который кто-то решил перемонтировать в жанре боевика, хотя мы договаривались на психологический триллер.

Человек в капюшоне пересек двор за считанные секунды. Он двигался не как обычный человек — а как зверь. Пригнувшись, перетекая от тени к тени, используя каждый куст, каждую складку местности. Если бы мы не знали, куда смотреть, мы бы его не заметили. Но мы знали. И мы смотрели.

Задняя дверь дома Полянских была заперта. Он выбил ее с одного удара — плечом, без разбега, как будто это была картонная декорация, а не усиленная стальная дверь с двумя замками. Звук удара донесся даже до нашего фургона — глухой, тяжелый, какой-то окончательный.

— Он внутри, — сказала я, и мой голос прозвучал как чужой.

— Вижу, — отозвался Воронов.

Дальше мы смотрели на мониторы, как завороженные.

Человек в капюшоне взлетел по лестнице на второй этаж, перепрыгивая через ступеньки. Его движения были смазанными, почти неуловимыми — камера едва успевала фиксировать их. Один из оперативников, игравших «грабителя», вышел на лестничную площадку, видимо, услышав шум. Он даже не успел поднять руки в защитном жесте.

Удар в висок — короткий, хлесткий, без замаха. Оперативник обмяк и рухнул на пол, как мешок с песком. Его напарник, находившийся в детской, рванулся к двери — и тут же был сбит с ног. Человек в капюшоне налетел на него, повалил, прижал коленом к полу и нанес еще один удар — снова в голову, снова безжалостно, профессионально.

Воронов поперхнулся кофе.

— Он их вырубил, — прохрипел он, кашляя и тыкая пальцем в экран. — Тань, он вырубил наших оперативников! Обоих! За десять секунд!

Я смотрела на мониторы, не в силах отвести взгляд. Оперативники лежали неподвижно. Человек в капюшоне на мгновение замер, тяжело дыша. А потом сделал то, чего я не ожидала.

Он повернулся к Саше.

Мальчик стоял у своей кровати — маленький, в пижаме со «Звездными войнами», босиком. Он только что орал так, что у всего района закладывало уши, но сейчас замолчал. Просто стоял и смотрел на человека, который только что вырубил двух здоровенных мужиков.

Человек в капюшоне присел перед ним на корточки. Протянул