Операция «Лиссабон» - Валерий Георгиевич Шарапов

в родное министерство. Но не будем об этом. С Иванычем потом все обсудите… Николай, позови ко мне зама по политической разведке. Он уже должен подъехать. Будем дальше новичка в курс дела вводить.

— Знакомься Андрей, — представил полковник вошедшего энергичного мужчину, рано начавшего лысеть. Отлично сшитый, даже пижонский костюм сидел на крупной фигуре как влитой. — Собственный корреспондент газеты «Известия» Виктор Нестеров. Он же мой заместитель по линии политической разведки. Ас и виртуоз по проведению вербовочных мероприятий. Кстати, что у нас с планом по вербовке новых источников, товарищ подполковник?

— Опаздываем, Юрий Константинович, — коротко ответил мужчина. — Одного до плана не хватает.

— Что так?

— С мелочью связываться не хочется, а для серьезной разработки нужно время.

— Так привлекай подчиненных. У тебя пять человек в подчинении, а ты все сам да сам.

— Товарищ полковник, — подал голос Андрей, — может, я чем смогу помочь?

— Хорошее предложение, — поддержал резидент. — Мы одно дело делаем. Не стоит делать скептическое выражение лица, Виктор Петрович. — Семенычев заметил, как поджал губы заместитель. — Я этого парня в деле видел. За его работу получил благодарность от председателя Комитета.

— Вы, товарищ лейтенант, уже сколько времени в Португалии? — обратился Нестеров к Ломтеву.

— Второй день, товарищ подполковник.

— И у вас есть конкретные предложения по вербовке ценных источников? — скепсис сквозил в словах опытного оперативника.

— Так точно, — спокойно ответил новичок.

Андрей прекрасно понимал, что с коллегами сразу надо налаживать как дружеские, так и деловые контакты. Контрразведчик, не имеющий авторитета среди матерых профессионалов, мало что может сделать. К этой ситуации он тщательно готовился еще в Москве. Он достал из портфеля листок.

— Насколько я понимаю, наиболее доступными и в то же время хорошо информированными являются журналисты крупных изданий. Среди тех, кто снабжает вас информацией, наверняка преобладают репортеры?

— Справедливо, — вынужден был согласиться Нестеров. — Выйти на доверительный контакт с крупным политиком, а тем более чиновником гораздо сложнее, чем с журналистом.

— Особенно когда вы советский журналист, — добавил резидент.

— Посмотрите, Виктор Петрович, кто из этой десятки представляет наибольший интерес.

Ломтев пододвинул листок к коллеге. Семенычев с живым интересом наблюдал за ситуацией. Нестеров быстро просмотрел список.

— Пожалуй, Фернандо Номбре самый интересный. Авторитетный политический обозреватель, вхож в кабинет премьер-министра. Они вместе учились и принимали участие в революционном движении, потому он и имеет доступ к важнейшей информации. Его аналитические материалы нарасхват берут как местные, так и зарубежные издания. Аристократическая семья, к нам относится с предубеждением. Я как-то просил его об интервью, но он довольно холодно отказал.

— Фернандо Перейро Номбре со студенчества являлся особо ценным осведомителем политической полиции с псевдонимом Букинист.

— Номбре работал на ПИДЕ? — удивился Нестеров.

— Именно. Он был на личной связи у Барбьери Кардозу. Получал за свои доносы на товарищей приличное вознаграждение. Благодаря его информации, кстати, и нынешние сотрудники аппарата премьера, минимум десять человек, попали в тюрьму. Троих казнили. Если эта информация всплывет, это похоронит не только его карьеру как журналиста.

— У вас есть доказательства? — Оперативник возбужденно перебил молодого коллегу.

— Его заявление о сотрудничестве, сообщения и расписки, — кивнул Ломтев.

— Откуда? — Глаза подполковника азартно заблестели. С такими козырями провести вербовку было не так сложно.

— Архив ПИДЕ, — подал голос резидент. — Товарищ лейтенант входил в группу, которая разбирала архив политической полиции.

— Понятно, — журналист более внимательно стал читать список. — Значит, и на этих господ у нас есть материал?

— Не спеши, Виктор Петрович, — резидент забрал бумагу себе. — Сначала с Номбре отработай. Я пошлю запрос в Центр, чтобы оттуда прислали материалы по нему. Составим план, утвердим, тогда и решим, кто проведет вербовочную беседу.

— Кстати, знаете, на чем его поймал Кардозу? — спросил Андрей и сам ответил: — За изнасилование малолетней. Дело мутное. Судя по всему, контрразведка сама подставила ему девицу. На студенческой вечеринке выпили как следует, познакомились, уединились, а утром заявление в полицию, налицо следы насилия — синяки, порванная одежда, белье со следами крови. Он продержался в камере тюрьмы не больше часа и согласился на сотрудничество.

— Если об этом узнает его тесть, очень влиятельный человек, он его в порошок сотрет, — добавил Нестеров. — Юрий Константинович, и про этот эпизод запросите материалы из архива.

Теперь он смотрел на Ломтева с видимым уважением.

— Андрей Владимирович, — снова подал голос резидент. — Как бы вы провели вербовочную операцию по Букинисту?

Андрей задумался. Резидент и его заместитель с интересом смотрели на него. Люди опытные, они понимали, насколько сложен процесс вербовки. Он не укладывается в схему, так любимую определенной категорией психологов, считающих, что поведение человека можно уложить в цепочку «стимул — реакция».

— Мы, конечно, припрем сеньора Номбре имеющимся компроматом к стенке, и он под таким давлением даст согласие на сотрудничество, но, как человек с характером, он будет всячески искать возможность уйти от шантажа. Он будет искать силу, которая сможет помочь ему избавиться от нашей опеки, и это может его толкнуть к нашим врагам, — неспешно рассуждал начинающий офицер советской разведки.

— Совершенно верно, — одобрил его мысли резидент.

— Поэтому наряду с сильным «кнутом» для него надо приготовить хороший «пряник». Полиция платила ему деньги, но сейчас он состоятельный человек, не испытывающий финансовых проблем. Верно? — обратился Ломтев к Нестерову.

— Верно.

— Значит, надо искать, чем его можно стимулировать. Для этого надо войти в его окружение. Я бы начал с этого, — лейтенант вопросительно посмотрел на более опытных коллег.

— Мне кажется, я знаю, почему ему дали псевдоним Букинист, — заявил подполковник. — Номбре фанатичный коллекционер древних книг, старинных манускриптов по теме алхимии. Я слышал об этом его увлечении от нескольких близких к нему человек.

— Тогда я бы представился ему советским журналистом, которому поручили в газете написать статью о португальских коллекционерах в раздел «Культура разных стран», и напросился на интервью по этой теме, — тут же отреагировал Ломтев. — Коллекционеры люди честолюбивые. Выяснил бы его предпочтения, устремления, мечты. Подключил бы возможности Центра и расплачивался за информацию раритетами.

— Я хорошо помню, — резидент достал очередную сигарету, — после войны мы из немецких замков вывозили в Союз все подчистую — мебель, картины и целые библиотеки книг. Наверняка они где-нибудь так и лежат неразобранные в ящиках.

— Между прочим, журналист, пишущий в том числе и по вопросам культуры, здесь я, — заявил Нестеров, вызвав понимающие улыбки у коллег.

Когда Андрей вышел из здания посольства, стало уже темнеть. На улице его ждал Ивков.

— Ну что, напарник, поздравляю с первым рабочим днем. Какие планы на вечер?

— Спасибо, Николай Иванович. Сейчас за женой, и пойдем куда-нибудь перекусим. Мы еще с магазинами вокруг не разобрались, чтобы самим готовить.

— Отставить, — усмехнувшись,