Операция «Лиссабон» - Валерий Георгиевич Шарапов

сопровождали не в зал, где отдыхали гости заведения, а в служебную зону. Чтобы проверить свою догадку, Ломтев в один из дней обратился к официанту с просьбой сопроводить его к администратору.

— Сеньор, я представляю одну восточноевропейскую торговую фирму, — сообщил он, представившись вымышленной фамилией, в которой было так много шипящих, что можно было не сомневаться — португалец ее точно не запомнит. — Мы планируем провести званый вечер для партнеров и ищем подходящее место. У вашего ресторана хорошая репутация, поэтому хотелось бы уточнить ваши условия.

— Отлично, — обрадовался администратор. — На какие дни и какое количество гостей вы хотите пригласить?

— Мы еще точно не определились, но ориентируемся на двадцать седьмое, двадцать восьмое или двадцать девятое числа этого месяца. Человек на сорок-пятьдесят.

— Мы рады будем вас обслужить, но только не двадцать восьмого. Эта дата уже забронирована другой организацией.

— Неужели у вас не хватит места?

— Понимаете, сеньор, — терпеливо объяснял администратор. — Они будут проводить свое мероприятие в бунгало, но вся кухня и весь персонал практически будут заняты их обслуживанием, и другому мероприятию на высоком уровне мы не сможем уделить нужного внимания. А снижать уровень сервиса мы себе позволить не можем. Высокая репутация — самое ценное, что может быть в нашей сфере. Так что в любой другой день мы готовы помочь вам в проведении званого вечера.

День рождения Чарльза Томаса был как раз двадцать восьмого. Ломтева заинтересовала идея провести мероприятие в бунгало, и он попросил показать ему это место. Это оказалась большая беседка, вмещавшая несколько столов и даже место для небольшой эстрады и место для танцев. Постройку практически со всех сторон окружала растительность. Это очень понравилось Ломтеву.

К семи вечера жара начала спадать, и к загородному ресторану потянулись автомобили. Даже издалека было заметно, что это американцы. Их поведение и одежда сразу выдавали пренебрежение к формальностям и церемониям. Они вели себя просто, расслабленно и непринужденно, но это не было демонстрацией высокомерия или безразличия к окружающим. Скорее, это было стремление к личной свободе и комфорту. Мужчины сидели, скрестив ноги, что не соответствовало местным традициям. Они громко обсуждали свои дела, не стесняясь привлекать внимание. Ломтев отмечал для себя, что открытые улыбки, активная жестикуляция и частые смены положения тела являются характерными чертами для их общения. Американцы не боялись проявлять эмоции и часто использовали невербальные средства для выражения мыслей и чувств. Во время чествования именинника некоторые из них неожиданно вставали и перемещались к другому столику, иногда даже поворачиваясь спиной к юбиляру. На отдельном столике складывали коробки и свертки с подарками.

Сначала машина с советскими оперативниками стояла довольно далеко, чтобы не привлекать ненужного внимания. В салоне, кроме Ломтева, были майор Ивков и шифровальщик резидентуры КГБ, он же ответственный за спецтехнику. Его взяли, так как использовали для съемки сильную оптику, предназначенную для фотографирования в ночном режиме. Ни Ломтев, ни Ивков не обладали нужными навыками в этом деле. Через час, когда веселье в бунгало достигло пика, разведчики перебрались поближе, пользуясь густой растительностью. Андрей руководил процессом, показывая, что и кого снимать. Часть присутствующих ему уже была знакома по заведенной картотеке. Шифровальщик оказался довольно занудным мужчиной.

— Лейтенант, мы уже всех по нескольку раз сфотографировали, в разных ракурсах. Что тебе еще нужно? Поехали домой, — ворчал специалист.

— Дима, ты же служишь в разведке, — спокойно убеждал коллегу Ломтев. — Их портреты — это полдела. Нам нужно знать, кто с кем разговаривает, а еще важнее, кто с кем демонстративно не общается. Понятно для чего?

— Хочешь вычислить взаимоотношения в коллективе?

— Правильно понимаешь.

— Ты, Дима, не торопись, — подключился к разговору майор, внимательно следя за происходящим в бунгало. — Мы здесь надолго, самое интересное еще не началось.

— А что будет самое интересное? — невольно спросил оперативник.

— Склонность к выпивке прежде всего, — вместо Николая Ивановича продолжил Андрей. — Если человек склонен к алкоголизму, да еще жаден, это же подарок для вербовщика. Ты ведь у нас не такой, Дима?

— У Ивкова не забалуешь, — со вздохом отреагировал собеседник. — Вмиг на родину отправит.

— Сними-ка мне вон ту парочку, — указал Андрей. — Уж больно тесно она прижалась в танце, пока супруг налегает на виски. Да не просто прижимаются, а уверенно вальсируют в самый темный уголок.

— И еще вот этих троих, что вышли из беседки, чтобы не слышали их разговор. По-моему, они решили выяснить отношения, — заинтересовался опытный контрразведчик.

Трое американцев отошли от строения на несколько метров и эмоционально стали что-то выяснять. Двое были довольно агрессивно настроены друг к другу, а третий стремился их успокоить. Это ему плохо удавалось, и в конце концов он махнул на них рукой и ушел дальше праздновать. У оставшихся дело до рукоприкладства не дошло, но то, что между ними серьезный конфликт, стало очевидно. Оперативники продолжали наблюдение, фиксируя каждое движение и жест, каждый взгляд и каждое слово прощания. Они терпеливо собирали информацию о каждом сотруднике резидентуры ЦРУ в Лиссабоне.

За время наблюдения удалось отщелкать целую коробку катушек с пленкой, на которой запечатлелись все детали прощания. Теперь у контрразведчиков была не просто коллекция фотографий, а целая галерея портретов, словно на страницах шпионского альбома. Но самое ценное, что они получили, — это понимание взаимоотношений среди американцев. Эти взаимоотношения были похожи на сложную паутину, в которой переплетались нити доверия, подозрительности, дружбы и вражды. Контрразведчики уловили слабые места в этой паутине, словно нашли трещины в броне противника. Они знали, что эти слабости можно использовать в своей игре, чтобы ослабить позиции врага.

От точного знания особенностей взаимоотношений между сотрудниками, а особенно между руководителем и подчиненными, зависели методы работы с объектом разработки. Это знание было ключом, который открывал двери к успеху. Контрразведчики еще не знали, кто из американцев вышел в кусты выяснять отношения, но теперь, благодаря фотографиям, это в конце концов выяснится. Пометки в блокнотах уже сделаны, и впереди — новые этапы разработки, которые будут вестись с учетом полученной информации.

Через некоторое время из Центра пришла информация по распознанию лиц, присутствовавших на юбилее заместителя резидента ЦРУ. Семенычев вызвал к себе обоих сотрудников, отвечавших за контрразведывательную работу.

— Ну что, товарищи, большую часть американских разведчиков удалось идентифицировать. Осталось несколько пока неизвестных нам человек. Все говорит о том, что они либо новички в нашем деле, либо не являются кадровыми сотрудниками ЦРУ. Поздравляю, хорошая работа.

Ломтев, знакомясь с информацией из архива КГБ, обратил внимание на заинтересовавший его факт.

— Товарищ полковник, здесь несколько человек до этого работали в БОБ, Берлинской оперативной базе. Зная педантизм немцев, можно не