Современный зарубежный детектив-18 - Марджери Аллингем

Но сегодня у Адама ни разу не возникло ощущения, что кто-то из ангелов обретет крылья. Только не в заштатном индийском ресторанчике, где они с Юлией договорились встретиться.

– Если кто-то застанет нас здесь вдвоем, это не вызовет ни малейшего подозрения, понимаешь? – сказал Адам. – Мы ведь коллеги. Это все равно как если бы Кристер и Рубен пошли бы вместе пообедать.

– Я понимаю, тем не менее осторожность не помешает.

Юлия зачерпнула ложкой горячего тикка масала из медной кастрюльки.

– Можно ли видеть в этом добрый знак того, что… Торкель сможет начать без тебя новую жизнь?

Адам вложил в этот вопрос всю мыслимую осторожность, понимая, что ступает по минному полю.

– Добрый знак? – переспросила Юлия. – В том, что он разглядывает голых девиц в «Тиндере»?

Адам ничего не ответил. Отломил кусок хлеба наан и обмакнул в ароматный соус.

Юлия была умной женщиной и нравилась ему прежде всего этим. Она должна была сама осознать свои двойные стандарты. И Юлия словно прочитала его мысли. Отложила столовые приборы и яростно постучала ногтем по столу:

– Да, да, конечно. Я не имею права расстраиваться. Это просто верх лицемерия с моей стороны. Потому что это у меня любовник, это я изменяю мужу.

Адам продолжал молчать, но его явно задело то, как она рассуждала об их отношениях. Любовник, лицемерие – это звучало слишком холодно и безлично. Как будто между ними не было ничего, что выходило бы за рамки примитивного, животного секса.

Адам оторвал еще кусочек хлеба, обмакнул в соус. Еда отвлекала, позволяла тянуть время. Притом что он совершенно не представлял себе, что ответить.

К столику подошел официант:

– Вам нравится?

Он имел в виду еду. Юлия и Адам дружно закивали. Еда была восхитительной, в отличие от убогого интерьера.

– Я потеряла ориентацию, Адам, – сказала Юлия. – Не различаю, где верх, где низ.

– Но чего ты хочешь? – Он вложил в этот вопрос всю нежность, хотя внутри бушевала буря.

– Я не знаю, – тихо ответила Юлия. – Или нет, я знаю. Я не могу и дальше жить с Торкелем. Но и не могу разрушить семью Харри. Я хочу быть с тобой, но предвижу кучу проблем. Я хочу, чтобы Торкель был счастлив, но мне не нравится, что он заводит знакомства в «Тиндере». Я понимаю, что это двойные стандарты, и не могу не расстраиваться, потому что уже слишком расстроена. Черт, Адам… Почему нельзя жить хоть чуточку проще? Самую малость…

Юлия свела большой и указательный пальцы, оставив между ними узенькую щелочку и показав тем самым, на какую малость хотела бы упростить жизнь.

Адам взял ее руку и крепко сжал в своей. По выражению лица Юлии он понимал, что она хочет вырваться, потому что боится, что кто-нибудь заметит, но проигнорировал это.

– Юлия, послушай. Здесь никому нет до нас никакого дела, поэтому я не отпущу тебя, пока ты не услышишь. Да, это двойные стандарты. Ты не имеешь права осуждать Торкеля, но ты чувствуешь себя обманутой, и это понятно. Наверное, на твоем месте я вел бы себя точно так же. Не все сразу, тебе нужно время. У меня нет детей, поэтому мне трудно давать тебе советы в том, что касается Харри. Но для меня важно, чтобы ты всегда помнила о том, что я рядом.

Кто-то вошел, и на двери зазвенел колокольчик.

– Каждый раз, когда звонит колокольчик, у ангела вырастают крылья, – сказал Адам.

– Что? – не поняла Юлия.

Он пожал плечами.

– Так, ничего. Ешь, пока не остыло. Будет жалко, если пропадет такая вкуснятина.

Мильда с восхищением следила, как бережно Локи заворачивал кость в пупырчатую пленку, которую зафиксировал скотчем. Для патологоанатома уважение к умершим – показатель профессионализма. Азбучная истина, но так легко забывается при регулярном общении с трупами.

Локи не забыл. Он относился к старым костям как к чему-то не менее важному, чем живое человеческое тело. И Мильда считала, что это правильно.

Локи положил кость рядом с упакованными остальными и принялся складывать части скелета в коробки.

– Как думаешь, сколько времени понадобится Гунилле?

– Хотела бы я знать, – ответила Мильда. – Гунилла наш лучший антрополог, и она использует методы, о которых мы ничего не слышали. Думаю, с учетом приоритетности анализа… две-три недели. В зависимости от того, сколько людей согласится работать с ней на Рождество.

Локи положил сверху завернутый череп. Все это нужно будет отнести Гунилле.

– Не понимаю, почему бы не отдать ей часть скелета? – В глазах Локи мелькнуло беспокойство. – Зачем ей они целиком?

– Я не хочу делить их на части, – ответила Мильда. – Передадим Гунилле все, пусть использует что хочет. Мы, так или иначе, с ними закончили.

– Пусть так, – согласился Локи. – Кто-то должен заботиться об останках этих людей, пока мы не узнаем, что с ними произошло.

Мильда с удивлением посмотрел на своего ассистента. Почтительность Локи в отношении костей начинала настораживать.

– Ну, так или иначе, кости будут недалеко, – сказала она. – Апартаменты Гуниллы в этом же здании. Если все получится, датировка облегчит идентификацию останков. Может даже, мы совсем скоро будем знать, как эти смерти связаны между собой.

– Очень на это надеюсь, – Локи вздохнул, окидывая взглядом скелеты Юна, Эрики и Маркуса, разложенные на передвижных металлических столиках.

Мина достала из буфета жестяную банку. Она хранила кофе в герметичном пакете, который тщательно запечатывала каждый раз, после того как брала сколько нужно.

– Я тут кое о чем подумала, – крикнула Натали из гостиной. – С какой это стати папа вдруг решил, что мне нужно пожить у тебя? Ничего не имею против, но как-то все слишком неожиданно.

– Я хотела спросить тебя о том же, – крикнула Мина, отмеряя порцию молотого кофе.

Она включила перколятор, взяла две светло-серые чашки «Ииттала» и вышла в гостиную.

– Я уже говорила, что после нашего рождественского ужина папа ведет себя странно, – сказала Натали. – Он как будто все время куда-то спешит. Нервничает, вздрагивает от малейшего звука… Я ничего не понимаю. Он не был таким даже прошлым летом, когда произошло покушение. Мне это совсем не нравится.

Поставив чашки, Мина смахнула со стола прямоугольный кусочек картона, на котором Натали записала ее адрес. Уже в первый день Мина хотела выбросить его из соображений гигиены, но воздержалась, чтобы не навлекать на себя лишних подозрений. Это было еще до того, как ее дочь вытащила главную тайну Мины на свет, решив прибраться в кабинете. Потом Мина обо всем забыла, и бумажка осталась.

Мина подняла ее и увидела, что на обратной стороне что-то напечатано.