Мертвец стучится в двери - Джон Диксон Карр

Харбен и практически обвинил его в плагиате идей для диссертации. А потом не мог уснуть. В четыре часа утра пошел в Эдисон-холл, разбудил Харбена и извинился. Ему не нравился Харбен, он не считал, что обвинил его ошибочно, но чувствовал, что должен так поступить. Если охарактеризовать главное качество Тоби одним словом, этим словом будет донкихотство. Если вы сомневаетесь в его честности…

Стоявшая у двери Бренда вдруг прижала к сердцу левую руку.

– Сэр, я никогда не сомневался в его честности, – сказал доктор Фелл.

– Тогда что…

– Давайте вернемся, если позволите, к тому, что нам действительно известно по этому делу.

– Давайте.

– Пообещав доктору Сондерсу, что на следующее утро он о чем-то услышит, Роуз Лестрейндж вышла из машины. В половине двенадцатого – отметьте время – Тоби Сондерс и мисс Кент уехали. Мисс Лестрейндж осталась под уличным фонарем с книгой.

Доктор Фелл задумался, кончики его усов опустились.

– Здесь мы вступаем в область предположений. Но восстановить дальнейшие события не так уж сложно. Эта женщина, Роуз Лестрейндж, хитрая, злобная, жестокая, но всегда ведет себя как леди. Даже когда ее обвиняют в нелепых выходках в спортзале, она сохраняет хладнокровие и улыбается. Она разворачивается. Идет по дорожке к этому дому. И вот с этого момента начинается то, что меня пугает. Вот почему я сказал, что будут новые неприятности, возможно даже сегодня. Перед тем как я встретил вас двоих на Хьюит-стрит, Сэм Кент рассказал мне все, что знает. Сэм, при всей своей мудрости, человек наивный. Как и вы. И если я не смогу это предотвратить, вас всех ждет ловушка.

– Ловушка? – повторил Марк. – И кто же ее поставит?

– Полиция, – сказал доктор Фелл.

Возникшая вдруг пауза затянулась.

– Но это невозможно! – воскликнул наконец Марк.

– Дорогой сэр, – сочувственно вздохнул доктор Фелл, – неужели вы думаете, что полиция так легко поверила в самоубийство этой женщины?

– Почему бы и нет?

– На то есть три главные причины. Во-первых, взгляните сюда!

Прислонив обе трости к стене между окнами, доктор Фелл подошел к правому из них. Шпингалет на раме, слегка тронутый ржавчиной, поддавался с трудом, но все же уступил. Доктор Фелл поднял раму, а затем проделал то же самое со вторым окном. Теперь на обоих окнах остались только противомоскитные сетки, закрепленные внизу маленькими крючками.

– Видите? – спросил доктор Фелл. – В наше время, в отличие от времен Уилки Коллинза, люди не спят в спальнях с закрытыми и запертыми окнами. Особенно в душную июльскую ночь. Само наличие этих сеток указывает на то, – он провел ногтем по одной из них, – что окна обычно держали открытыми. Вы, в Америке, настолько привыкли к сеткам, что даже не замечаете их. В Англии их вообще нет, поэтому я всегда их замечаю. Понимаете?

– Да.

– Разве стала бы женщина, задумавшая покончить с жизнью, перед этим закрывать и запирать окна? Это мой первый пункт. А вот второй. Разве она оставила бы входную дверь распахнутой? Да, учитывая ее душевное состояние, можно допустить, что она сделала что-то одно, но не два же противоположных действия одновременно. Это вы тоже понимаете?

– Да. Я… об этом я не подумал!

– И наконец, взгляните на туалетный столик. Нет, умоляю вас, не ругайтесь. Просто посмотрите на столик и на стульчик с зеленым сиденьем перед ним.

– И что не так?

– Где бы еще в этой комнате ни была убита Роуз Лестрейндж, это определенно произошло не у туалетного столика.

Марк взглянул на трюмо. В центральном зеркале и в двух боковых отражалось бледное лицо Бренды.

– Позвольте мне это доказать? – предложил доктор Фелл. – Миссис Рутвен! Я не стану пытать вас на дыбе или пугать бессмысленными страшилками. Но не взглянете ли вы в центральное зеркало?

– Да?

– Представьте, что вы собираетесь покончить с собой. Одним ударом вы должны вонзить в сердце узкий обоюдоострый кинжал с украшенной перламутром серебряной рукоятью. Смелее! Некоторые женщины решались на это! Вопрос в другом – смогли бы вы сесть за этот столик и видеть свою смерть в зеркале?

– Нет! О боже, нет!

– Почему?

– Это ужасно! Я не смогла бы даже подумать об этом! Нет, наблюдать за этим в зеркале было бы выше моих сил.

– Сделать это не смогла бы ни одна женщина. – Доктор Фелл повысил голос. – Насколько мне известно, в статистике самоубийств такого еще не случалось. Отвернитесь, миссис Рутвен. Простите меня и отвернитесь. – Он помолчал и продолжил со всей серьезностью: – И последнее испытание. Нет, миссис Рутвен, вас это не касается. Если ваш муж сядет на стул перед туалетным столиком, мы попробуем кое-что продемонстрировать.

Отражение Бренды исчезло из зеркала. Марк сидел перед столиком, упираясь коленями в консоль, на которой, вокруг пудреницы, стояли баночки с кремом, флаконы духов и прочие туалетные принадлежности.

– Удар, ставший для нее смертельным, действительно напоминал удар самоубийцы, – продолжал доктор Фелл. – Кто-то, стоявший у нее за спиной, нанес удар сверху через правое плечо в левую грудь. Она не ожидала нападения, не успела защититься или даже двинуться в сторону. Если мы посмотрим, как именно…

В зеркалах мелькнула черная тень – сверху вниз.

Марк инстинктивно вскинул правую руку и вскочил. Колено ударилось о консоль, стеклянные флаконы зазвенели, отражения в зеркалах дрогнули. Два пузырька опрокинулись.

Марк выпрямился, стул упал на ковер.

– Теперь понятно. – Колено болело, но в голове прояснилось. – Она сидела, но не здесь. Человека нельзя застать врасплох, когда он сидит перед тремя зеркалами.

– Верно. – Раскрасневшийся от предпринятого усилия, отдуваясь и хрипя, доктор Фелл пробормотал извинения.

– Знаете, – с горечью сказал Марк, – я всегда считал себя довольно умным человеком. Беру свои слова назад. Моя глупость просто…

– Нет, – решительно оборвал его доктор Фелл.

– И все равно да. Я не заметил очевидного.

– Сэр, просто вы привыкли иметь дело с преступлениями в книгах. Как и Сэм Кент. Как, впрочем, и убийца – иначе он не упустил бы из виду запертые в июле окна.

– И полиция с самого начала поняла, что это убийство? Но ведь лейтенант Хендерсон сказал…

– А! В том-то и дело. «Лейтенант Хендерсон сказал…» Когда Сэм Кент передал мне, что именно сказал лейтенант, эти старые глаза выскочили на лоб, как будто меня огрели мешком по голове. Он с совершенно серьезным лицом спросил Сэма, не заколола ли себя Роуз Лестрейндж перед зеркалом, цитата: «Как иногда делают женщины-самоубийцы». Ну надо же! Вы слышали, как он это сказал?

– Сам не слышал, но мне передавали.

– Ну так вот! Женщины-самоубийцы так не поступают, и это знает любой мало-мальски опытный полицейский. Лейтенант сказал это умышленно, подозревая Сэма в болтливости. Ему оставалось только подождать, пока тот расскажет все, что знает, сам.

– Тогда почему он ничего не предпринял?

– Потому что