Мертвец стучится в двери - Джон Диксон Карр

он не понимал и до сих пор не понимает – хотя они проделали хорошую работу, – как эта спальня оказалась заперта изнутри! Лейтенант никого не может арестовать. Но он наверняка что-то предпримет, и вот этого я боюсь.

Марк оглянулся через плечо.

Дверь спальни была открыта, и ключ торчал в замке с внутренней стороны – полицейские осмотрели его и вернули на место.

Бренда отступила в холл и наблюдала за ним оттуда. Марк шагнул к двери, и колено пронзила резкая боль, но сейчас ему было не до нее. Он повернул ключ, для чего пришлось приложить некоторое усилие.

Вытащив ключ, Марк внимательно его осмотрел. Головка, стержень и бородка были покрыты легкой ржавчиной, след на которой остался бы даже от нитки, не говоря уже о каком-то инструменте, с помощью которого его попытались бы повернуть снаружи.

Нет, никаких манипуляций с ключом не было. Марк вставил его обратно в замок.

– Так как это было сделано?

– Не знаю. – Доктор Фелл поднялся со стула. – Пока я готов подождать тех записей, о которых вы говорили. Сейчас это даже не важно – лишь бы полиция не узнала раньше нас.

Бренда прикусила нижнюю губу. В ее глазах читались любовь, сочувствие и глубокая тревога. Когда Марк вышел в холл, она бросилась к нему, и он крепко обнял ее за талию.

– Марк, пожалуйста, не терзайся так! Знаю, звучит глупо, особенно от меня, ведь я вечно переживаю, но мне больно видеть тебя таким. – Она посмотрела ему в глаза, а потом повернулась к Феллу. – Если полиция ничего не может доказать, что они сделают?

– Дорогая моя, именно это меня и тревожит. Это не моя страна, и я не слишком хорошо знаю ваши законы.

– Но…

– Они могут затянуть следствие. Могут не спешить с опросом свидетелей, как вы уже заметили. Могут устроить ловушку и ждать, пока кто-нибудь допустит оплошность и угодит в нее. Но мы ждать не можем.

– Тогда что нам делать?

– Архонты афинские! Наш единственный путь, как я уже пытался объяснить, – защититься правдой: выяснить, что именно произошло в этой спальне, когда здесь была убита Роуз Лестрейндж. Это не так сложно, повторяю, если вы с мужем поможете мне.

Марк почувствовал, как напряглась Бренда.

– Я? – недоуменно спросила она. – Но чем я могу помочь? Меня же не было рядом с ней, когда она умерла.

– Возможно, вы были ближе, чем думаете, – ответил доктор Фелл. – Входите, миссис Рутвен. Давайте восстановим последний час ее земной жизни.

Глава четырнадцатая

– Ее последний…

Бренда выпалила эти слова, но тут же замолчала, когда Марк слегка толкнул ее в бок. Они вместе направились к доктору Феллу, который стоял посреди комнаты, опираясь на обе свои трости.

Взгляд Бренды скользнул к теперь уже не зашторенным окнам. Легкий ветерок, проникая через сетки, разносил запахи косметики и ароматических солей для ванны.

Доктор Фелл наблюдал за ней.

Словно желая составить собственное мнение, Бренда посмотрела на перекинутое через спинку стула желтое платье. Потом взглянула на туалетный столик и остановилась на репродукции картины Антуана Вирца. Написанная светлыми, телесного оттенка, красками молодая женщина, оглядывающаяся через правое плечо на старую каргу, провожающую ее на шабаш, резко выделялась на темном, мрачном фоне.

– Нет! – сказал доктор Фелл.

– Нет? – Бренда вздрогнула и отвела взгляд. – Что вы имеете в виду?

– Не то, о чем вы думаете. Сэм Кент совершенно искренне сказал Тоби Сондерсу, что не понимает характера покойной. А между тем…

– А между тем, – вставил Марк, – что мы реконструируем?

– Как я уже сказал, в половине двенадцатого Роуз Лестрейндж стоит под уличным фонарем с книгой в руках. Потом она идет по дорожке, заходит в бунгало, предположительно, закрывает дверь и входит в эту комнату.

Набалдашником трости доктор Фелл указал на дверь.

– Насколько нам известно, – продолжил он, – она никого не ждет. Но ее переполняют чувства: да, гнев, но еще и радостное предвкушение завтрашнего торжества, когда она разоблачит человека, считающегося в этом сообществе образцом респектабельности и порядочности, и покажет его истинную сущность.

Поддерживая Бренду правой рукой, Марк, словно пытаясь отразить удар, выставил левую.

– Думаю, вам стоит объяснить, – сказал он.

Доктор Фелл, по-видимому придерживающийся своего плана, коротко отмахнулся.

– Прошу прощения, сэр. Всему свое время. Но успокойтесь, ни вам, ни вашей жене ничто не угрожает – даю слово! Тем не менее разрешите мне продолжить…

Бренда выдохнула.

– Итак? – подтолкнул Фелла Марк.

– Я полагаю, что в эту комнату она вошла в гораздо лучшем расположении духа, уже рисуя себе приятные перспективы. Судя по тому, что вы увидели здесь, эта женщина аккуратная, опрятная и любящая порядок.

Он указал на стул с платьем, поясом и чулками.

– Она раздевается и, как всегда, аккуратно складывает вещи. Надевает белый хлопковый халат с красным узором и завязывает пояс с левой стороны. Надевает тапочки, подшитые флисом. Вы видели ее мертвой на следующее утро – согласны, что все так?

Куда бы Марк ни посмотрел, ему везде мерещилось тройное зеркало туалетного столика и опрокинутый стул.

– На ней был халат, да. Тапочек я не видел, но, наверно, и не мог увидеть. Ее придвинули вплотную к трюмо, а ноги были далеко под ним. Но, как вы сказали, убили ее не там. Удар – сверху вниз, через ее правое плечо – нанес кто-то, стоявший у нее за спиной. Если она не была у трюмо, то где же тогда?

Доктор Фелл сделал большие глаза и вытянул руку.

– Разве вы не видите сами?

Выдвинутое на несколько футов из угла, мягкое зеленое кресло как будто заняло передний план.

Слева от кресла стоял торшер с абажуром из граненого стекла янтарного цвета, и свет от него падал на книгу в потемневшем от времени лиловом переплете, лежащую обложкой вверх на маленьком столике.

– Стоп! – сказал доктор Фелл.

Марк и Бренда, последняя вцепившись в рукав мужа, обернулись.

– Я говорю «стоп», – объяснил доктор Фелл, – чтобы воображение не завело вас слишком далеко. Итак, Роуз Лестрейндж неспешно раздевается. Надевает белый халат и мягкие тапочки. И садится в кресло полистать «Армадейл». Она успевает прочитать всего две-три страницы, когда раздается стук в дверь. Роуз не ждет гостей. Но это не так уж важно. Время, по моим представлениям, примерно без четверти двенадцать, и она в приподнятом настроении выбегает из комнаты и открывает входную дверь…

– Кому? – нетерпеливо спросил Марк.

– Убийце.

– Она подозревает этого человека?

– Как убийцу? Нет! Кто-то пришел сюда убить ее. Но она не думает об этом. Она искренне презирает того, кто перед ней, и мысль о насилии вызвала бы у нее только смех.

– Доктор Фелл! – произнес Марк внезапно