Палач - Юлия Захарова

– Спасатели и криминалисты уже работают, – сказал он, пропуская ее под ленту. –Сейчас будут поднимать тело.

– Кто нашел? – спросила Марина. Она, не останавливаясь, прошла мимо напарника, и устремилась на мост.

– Охранник. Сегодня утром делал обход и увидел, – Илья поспешил за ней следом. – Он же и опознал босса.

Следователи поднялись по временной лестнице на мост. Ветер здесь был сильнее, чем внизу. Он трепал волосы, бросал в лицо холодные капли начавшего моросить дождя. По бетонным плитам перекрытий клочками лежал туман. Марина поежилась и плотнее закуталась в легкую куртку.

– Он точно не сам? – спросила Марина.

– Точно, – кивнул Илья. – Тело в ужасном состоянии. Изуродовано. Сейчас сама все увидишь.

– Думаешь, это сделал тот же, кто убил Нефедова?

– Пока непонятно, – пожал плечами Илья. – Но что-то мне подсказывает, что так оно и есть.

Марина кивнула. Сама она была уверена, что это дело рук того же человека. И если убийца Нефедова вернулся, то им выпал второй шанс. Теперь они не упустят его.

Когда они добрались, тело уже подняли, и криминалисты тут же приступили к работе. Леонид со своим неизменным чемоданчиком склонился над носилками и с дотошностью осматривал каждый сантиметр. Обнаженный изуродованный труп каждые пару секунд озарялся вспышкой фотоаппарата. В предрассветных сумерках это выглядело зловеще. У Марины по рукам побежали мурашки от открывшейся ее глазам картины.

Распухшее посиневшее лицо. Грудная клетка вскрыта – неровно, будто кто-то раздирал ее руками, выламывая ребра, добираясь до внутренностей. Живот распорот, кишки частично болтались внутри, частично выпали. Гениталии отрезаны и заткнуты в глотку.

– Он хотел, чтобы жертва страдала, – тихо сказала Марина, прикрывая рот рукой.

– Как и в прошлый раз, – тихо ответил Илья.

Марина выпрямилась, отвернулась. К горлу подкатила тошнота.

– Доброе утро, – их присутствие, наконец, заметил Леонид. Он встал, снял резиновые перчатки, убрал в мусорный пакет, подошел.

– Да уж, – кивнула ему Марина. – Надо бы добрее, да некуда! Что скажешь?

– Это убийство, – развел руками криминалист. – Совершенное с особой жестокостью.

– Ну, чтобы сделать такие выводы, институтов заканчивать не нужно, – хмыкнул Илья. – Отчего наступила смерть?

– На вскидку, от потери крови, – ответил Леонид. – Точнее скажу позже, когда придут данные из лаборатории.

– Есть пересечения с прошлым убийством? – спросила Марина.

– Ты имеешь в виду Нефедова? – уточнил Леонид.

Марина кивнула.

– Есть. Тот же след от укола за ухом. Но по препарату тоже дам информацию позднее.

– А по времени смерти можешь что-то сказать? – спросила Марина.

– Труп совсем свежий. Несколько часов. Умер он здесь, на мосту. Вчера строители вечером закончили работать, разошлись по домам. Охранник уверяет, что около полуночи делал обход, ничего и никого подозрительного не заметил. А под утро… Вот вам пожалуйста!

– Камеры на стройке есть? – нахмурилась Марина.

– Есть пару штук, – Илья достал из кармана записную книжку, нашел нужную запись. – Но они направлены на въезд и на склад материалов. Мост не попадает в обзор. Я распорядился, записи изъяли. И за предыдущие несколько дней тоже. Наверняка ведь, если он планировал убийство, приезжал на стройку.

Марина одобрительно кивнула. Знакомая складывалась картина – убийца знает, где и как расположены камеры, и умело обходит их. Охрана и носом не ведет. Никто ничего не видел и не слышал.

Из размышлений ее вывел шум. На парковке появилось несколько новых автомобилей, дежурные полицейские бросились встречать вновь прибывших. Марина узнала фигуру начальника. Быков суетливо выскочил из машины, обменялся парой фраз с сотрудниками и поспешил к другому автомобилю, из которого вышел Шапиро.

– Смотри, – бросила Марина Илье и кивнула на парковку. – Заместитель прокурора явился.

Илья тут же обернулся, прищурился, чтобы рассмотреть маленькие фигурки на парковке, которые делегацией двинулись на мост.

– Кажется, спеси у него поубавилось, – протянул он.

– Если не он стоит за этими убийствами, то он должен сейчас трястись от страха, –поджала губы Марина, смотря неотрывно на приближающегося Шапиро.

– Думаешь, он тоже в опасности? – спросил Илья.

– И он, и Клюев, – кивнула Марина. – И они это знают. И знают, за что их наказывают. В отличие от нас.

– Может теперь заговорят? – предположил Илья. – Расскажут, что было в той папке?

– Сомневаюсь, – покачала головой Марина. – Там что-то такое, о чем они не расскажут даже под страхом смерти.

Марина подошла к перилам, посмотрела вниз. Там, далеко внизу блестела вода. Ветер усилился, небо потемнело, предвещая ливень. Илья подошел сзади.

– Что думаешь обо всем этом?

– Думаю, что нам дали второй шанс, – ответила Марина, не оборачиваясь. – Первый раз убийца ушел от наказания. Мы закрыли дело, списали все на Кляра. Но теперь... теперь Бармин мертв. И на этот раз я собираюсь пойти до конца.

Шапиро в окружении своей свиты прошествовал мимо Марины и Ильи, даже не посмотрев в их сторону. Быков едва заметно кивнул, давая понять, что все разговоры потом. Заместитель прокурора подошел к лежащему на носилках телу друга, остановился. Марина видела его взгляд. В них, помимо скорби читался страх.

Он боялся. Боялся так же, как Нефедов перед тем, как пила вошла в его тело. Боялся так же, как Бармин, когда видел, как его внутренности выпадают из распоротого живота. И если смерть мясного короля еще можно было списать на месть за смерть детей от отравления, то сейчас, после смерти второго подельника, он прекрасно понимал, что на всю их четверку объявлена охота. Жестокая охота.

– Едем в участок, – Марина тронула Илью за плечо. – У нас очень много работы.

– Не поговоришь с ним? – удивился Илья.

– Я подожду, когда он сам ко мне придет, – ответила Марина, развернулась и пошла к парковке. – А он придет. Не сомневайся.

Они сели в машину, Марина завела двигатель и выехала на дорогу. В зеркале заднего вида остался недостроенный мост, оцепление, суетящиеся криминалисты и тело Михаила Бармина, которое упаковывали в черный мешок.

Глава 23.

В участок они вернулись, когда город уже окончательно проснулся. Дождь так и не разошелся, моросил мелкой противной взвесью, заставляя прохожих прятать лица под капюшоны и