Убийство в ирландской деревушке - Карлин О’Коннор

– Это да, – сказала Шивон. Как интересно. Она пыталась показать, что ее сестра не могла этого сделать, но доказала совсем обратное.

– То есть убийцей могла быть женщина, – сказала Энн.

– Похоже на то, – сказала Шивон. Даже такая миниатюрная женщина, как Брайди.

– Разве Найл не услышал бы, как к нему подкрадываются? – спросил Оуэн.

– Он ведь выпил. Может, вообще спал, – сказала Шивон.

– Но если бы это была Гранья, она спускалась бы по лестнице. То есть у Найла перед лицом, не со спины, – сказал Джеймс.

– Если только сначала не было борьбы, после которой его и усадили на стул, – сказал Оуэн.

– Но на Гранье тоже ни царапинки. Даже если она что-то скрывает о Найле, она его не убивала. Не больше, чем ты, – сказала Шивон Джеймсу.

– Тогда что она от нас скрывает? – спросил Джеймс.

– Я знаю, что́ она скрывает, – вдруг сказала Энн. Все взгляды повернулись к ней. – Гранье пришло сообщение посреди ночи. Меня оно разбудило, а не шум разбитого стекла.

Шивон подошла к Энн и положила руки ей на плечи.

– Ты уверена?

Та закивала, округлив глаза:

– Теперь меня отправят в тюрьму?

– Нет, ты что? За что тебя отправлять в тюрьму? – спросила Шивон.

– Я же не рассказала гарде Фланнери о сообщении, – сказала Энн, и из глаз брызнули слезы.

Шивон опустилась перед сестрой на колени и вытерла ей слезы.

– Ничего страшного. Ты знаешь, от кого было сообщение?

– Нет. Честное слово. Я не знаю. – Энн энергично замотала головой.

Как-то странно она себя вела. Девочка либо боялась, что ее арестуют за прежнее вранье, либо опять врала. Шивон думала, как бы наиболее деликатно вытянуть из Энн побольше информации, чтобы у сестры при этом не случилось нервного срыва, как вдруг рядом с ними раздался мужской кашель. О'Салливаны синхронно подскочили. Шивон развернулась. В их бистро стоял Джон Батлер из «Похоронного бюро, лаунджа и паба Батлера». Судя по лицу, ему хотелось бы величественно возвышаться над ними, но он не мог сделать этого чисто физически. Бог не наградил Джона Батлера высоким ростом. Его седые волосы, как всегда, были зачесаны назад и смазаны гелем, а толстые черные очки были слегка спущены на нос, что заставляло смотреть на всех как будто свысока. Шивон всегда казалось, что это значило, что ему нравилась идея смотреть на всех сверху вниз, вне зависимости от низкого роста. Правой рукой Джон сжимал свою постоянную спутницу – трость с золотым набалдашником. Со своим серым пальто и такой же серой шляпой он всегда напоминал Шивон какого-то персонажа из пьесы. И неспроста – Джон нередко участвовал в местных постановках Килбейнского театра. Он снял шляпу и прижал ее к груди – там, где находилось сердце. На секунду Шивон показалось, что Джон собирается вызвать кого-то из них на дуэль.

– Здравствуйте, – сказал он. – Прошу прощения за вторжение.

– Здравствуйте, – нестройным хором ответили О'Салливаны.

– Шивон, нам нужно поговорить. Это срочно. Вы не могли бы зайти ко мне, когда закончите… – мужчина обвел их рукой, – …что бы это ни было.

Глава 17

«Похоронное бюро, лаундж и паб Батлера» находилось в старом каменном здании. Бар располагался в первом зале, однако атмосфера там была чуть более мрачная, чем в остальных пабах в городе. Там все было из того же темного дерева, но от обычного паба заведение Батлера отличали тяжелые шторы, диваны, обтянутые цветочной тканью, и пачки салфеток на всех прямых поверхностях. Дальше находилась отдельная комната, у входа в которую был занавес вместо двери; в этой комнате проводились прощания и похороны, а о морге в подвале Шивон даже думать не хотелось. После катастрофы ее родителей привезли туда. В этот морг привозили почти всех усопших в городе. Конкурентов у Батлера не было, он был гробовщиком в четвертом поколении.

Он указал на один из диванов. Шивон опустилась на краешек и поставила рядом сумку. Сумка занимала больше места на диване, чем сама Шивон. Опустившись на мягкие подушки, девушка осознала, насколько на самом деле устала. Из-за ненавязчивой музыки, мягкого дивана и пачки салфеток на столе Шивон чувствовала, что может тут посидеть и хорошенько порыдать. Или поспать несколько дней. Но расслабляться было нельзя.

– Перейдем сразу к делу, – сказал Джон Батлер. – Я слышал, вы устраиваете сбор средств для Найла в бистро в воскресенье.

Молва быстро расходится. Похоже, от Шивон в этом плане ничего не потребуется.

– Все так. Я уже говорила с Мэри Мерфи, она со всем согласна. Надеюсь, и вы к нам заглянете.

– Позвольте задать вам личный вопрос? – Джон Батлер театрально приподнял одну бровь.

– Пожалуйста.

– Почему вы устраиваете сбор средств для Найла? После того, как ваша семья пострадала от его семьи.

– Потому что ма и па поступили бы именно так.

– Ну что ж. Я правильно понимаю, что собранные средства пойдут на похороны?

Так вот что ему нужно. Только почему он обсуждает это не с Мэри Мерфи?

– Да, таков план.

– Так я и думал. В таком случае рекомендую вести разговор напрямую со мной. Размуеется, я поговорю с матерью Найла, узнаю ее пожелания, что́ она хочет видеть на службе, а после отправлю чек вам.

– Ясно.

– Там будет не полная стоимость, частичный депозит уже внесен.

– Мэри Мерфи?

– Нет.

– Можно спросить, кто его внес?

– Да, конечно. – Джон замолчал и выжидающе посмотрел на Шивон.

– Так кто это был? – спросила девушка.

– Боюсь, это конфиденциальная информация.

Джон Батлер закинул ногу на ногу.

Если не мать Найла, то кто частично оплатил похороны? И почему?

– Вы не могли бы сообщить имя этого человека гарде Фланнери?

Батлер положил руку на сердце:

– Зачем же?

– Просто странно это, вам не кажется? У Найла тут друзей не было, скажем так. С чего вдруг кому-то оплачивать его похороны?

– С чего вдруг вы устраиваете для него сбор средств?

Потому что Джеймс – главный подозреваемый в убийстве, а я не хочу, чтобы горожане думали, будто мы что-то скрываем. Потому что его обнаружили – и, возможно, убили – в нашем бистро и мне хочется заменить это воспоминание более приятным, чтобы нам не пришлось закрыться раз и навсегда.

– Я же сказала – я считаю, что это то, чего хотели бы мои родители.

– Вы делаете это по доброте душевной. Почему бы не допустить возможности, что этот человек поступает так же?

– Но если гарда Фланнери напрямую спросит вас, кто это был, вам придется сказать ему, разве нет?

– Пожалуй. Но гарда Фланнери не спрашивал;