Не верь глазам своим - Лариса Павловна Соболева

дверцы со стороны пассажира, дернула за ручку. А замок заклинивает. Злата дернула еще раз – бесполезно. Ким, про себя усмехаясь, потянулся к ручке, открыл изнутри. Злата наклонилась и неласково потребовала:

– Ну, ты! Убери свою колымагу!

Ким сунул ей под нос раскрытое удостоверение, она читала дольше, чем обычно, буквы плохо знает, наверное.

– А какое это имеет значение к моему проезду? – спросила, несколько понизив тональность.

– Я ждал вас, – сказал Ким вежливо и даже проникновенно. – Надо переговорить по поводу вашего мужа. Присаживайтесь.

– Куда? Сюда?! В этот тарантас?

– Если не нравится здесь, можем переговорить в твоей… вашей машине, мне без разницы. (Злата согласно кивнула.) Я только освобожу дорогу, а ты… вы вон туда поставьте машину.

Он вернулся на условно парковочное место, где парковки не обозначены, но автомобили ставят, вышел и ждал, когда молодая жена дедушки Шевелева пристроит свою крутую тачку. Стоял и думал: что чувствует молодая и красивая женщина, когда ее обнимает и целует старый дед? Невольно состроил брезгливую мину, да вдруг вспомнил: надо же показания взять у девушки, побежал к ней, сел на место пассажира и улыбнулся, зная, что у него подкупающе-обаятельная улыбка, но Злата Шевелева не растаяла:

– Ты теряешь дар речи, когда видишь меня?

– А то! – не растерялся Ким, однако его смутить… даже датской королеве не по плечу. – Такая красота и так близко…

Потянулся к ней якобы поцеловать…

– Э! Э! Э! – подалась она в сторону дверцы, вытаращив глаза. – Это что такое? Ты ко всем первым встречным целоваться лезешь?

– Не я, нет, клянусь! Это мои губы лезут сами…

И снова потянулся, она прикрыла его рот ладонью, обтянутой перчаткой из тончайшей кожи:

– Не-не-не, не мечтай! Говори, что надо.

Однако ей приятно, что пристает такой симпатяга, к тому же молодой. Опершись спиной о дверцу, чтобы лучше видеть слегка обалдевшую Злату, и это хорошо, ибо спесь ее поубавилась, Ким приступил к опросу, не забывая флиртовать:

– Расскажи о своем муже.

– А ты о нем ничего не знаешь? – недоверчиво усмехнулась она.

– Конечно, знаю, раз приехал к тебе. Но! Ты знаешь о нем то, чего мы, следственный комитет, не знаем.

– Конкретные вопросы давай, – потребовала Злата.

– Ты, я вижу, умная, наверняка наблюдательная, а у меня примитивные вопросы. Как думаешь, кому выгодно убить твоего любимого мужа?

– Сыну, – не задумываясь, ляпнула Злата. – Старшему.

Даже Ким, успевший столкнуться с разными человекообразными, несколько опешил от подобной откровенности, правда, ему немного понадобилось времени, чтобы задать следующий вопрос:

– Есть основания так думать?

– Это же ваше: ищи, кому выгодно, м? Сергей получит весь бизнес отца, он уже его получил, управляет вместо отца, хотя у самого компания расширяется.

– Слышал, выпускает многофункциональные игрушки для развития, которые нужно собирать. Неужели на этом можно хорошо заработать?

– Ой, ты как из детсада. Игрушки – это так, чтоб носы свои не совали всякие недоноски, желающие поживиться. У Сергея какие-то цеха есть, нечаянно услышала однажды, что у него… как это… м… отдел особый… ну, как их… типа придумывают…

– Конструкторы? – подсказал Ким.

– Наверное, – пожала она плечами. – Как-то слышала краем уха, делают… у них что-то ползает по земле, что-то летает… может, даже плавает… мне неинтересно было, я и не прислушивалась.

– Ясно. Но у твоего мужа есть еще двое детей, им наследство тоже полагается. Делиться придется на троих.

– Ошибаешься. Мой Юрик не написал завещание, но говорил, что бизнес Сергею отойдет. У младших нет способностей к управлению – это слова мужа, но они и сами не хотят. Борька на барабанах стучит, Яна в институте учится на медика. Обоих папа обеспечил необходимым, закинул бабки на счета, но получат они свои скромные доли только после его смерти, а пока выделяет на содержание.

Ким провокационно улыбнулся:

– А тебе что оставит?

– Мне? Об этом даже речи не было, к сожалению.

– Прогадала ты, подруга. А что из себя представляет наш муж? На твой честный взгляд?

Злата закатила глаза кверху, выпятив нижнюю губку, Киму показалось, думать не ее конек, она впервые напрягла извилины, и даже указательный палец приложила к виску, провела им к середине щеки. Надо же, не знать, что из себя представляет папа-муж, но выйти за него замуж, видимо, это большое достижение.

– Он успешный, – нашла убойное достоинство.

– И все? – разочарованно произнес Ким.

– Это главная черта у мужчины. Успешный, значит, состоялся.

– Ты его не любишь, – уличил он Злату.

– Я? Конечно, нет. Главное, чтобы он меня любил, смысл в этом.

И смотрела на него с торжеством, дескать, пришел раскалывать меня, но куда тебе с твоими установками доисторической эры. А Ким действительно слегка потерялся от неприкрытого цинизма, его воспитывали мама с папой в других параметрах, оказалось, он безнадежно отстает.

– Короче, ты вышла замуж за деньги, не так ли? – напрямую и больше утверждая, чем задавая вопрос, сказал Ким.

– Естественно. – И не думала отрицать Злата. – И честно исполняю обязанности жены, а он выполняет мои желания, меня это устраивает, поэтому хочу, чтобы мой Юрик поскорее выкарабкался и жил подольше. А что, так нельзя? И где же написано, что выходить за деньги нельзя? Ах, нигде? Хм-хм-хм… – посмеялась Злата с закрытым ртом, но с улыбкой.

– Ну, твой Юрик в глубокой коме до сих пор, что, если он окочурится? А тебя выпрут из дома, что делать будешь?

Он удачно перешел на ее моральную платформу, заговорив на понятном ей языке, однако Злата его добила:

– Другого найду Юрика, поверь, у меня получится.

– Да-а, ты крутая. А кто еще, по-твоему, способен на убийство?

– Пф! Конечно, Карелин! – без раздумий ответила она. – Он шестерка Шевелева, готов перед ним асфальт мести, когда тот идет.

– А что Карелин получит в случае смерти отца патрона?

– Он уже получил. Сергей сел главнюком в компании отца, а Георг на место Сергея. Все устроилось прекрасно для обоих.

– Это все подозреваемые?

– Ну, если я подумаю… может, еще кого найду.

– А ты подумай, наверняка вспомнишь. Я позвоню, ага?

– Свидание хочешь назначить?

– Хотел бы… – мечтательно протянул Ким и скорбно вздохнул. – Но я при исполнении, у нас запрет на личную и красивую жизнь.

– Тогда катись из моего автомобиля.

* * *

Получив деньги, Илона шла, как она выражается, пешкарусом, шла, утирая злые слезы, потому и не села в общественный транспорт, что катились по щекам ручьи, от обиды и раскаяния катились. Длинная дорога и зимний холод привели ее немного в норму, о личике тоже подумала, ведь морозец способен подпортить кожу, никакими кремами не восстановишь. Успокоилась, правда, не совсем, теперь ее терзала злость на некоторых, обещавших чудесные перемены в жизни, а не полный провал. Илона достала смартфон и позвонила, трубку