Вы заказывали убийство… - Станислав Александрович Гурин

– У меня все есть, Григорий Иванович… Спасибо за заботу. – сказал Степанов.

– В таком случае хочу сообщить вам приятную весть… – тихо и торжественно произнес Григорий Иванович, еще раз осмотрел стены, присутствующих и остановил лучезарный взгляд на Степанове. – За мужество и исключительное профессиональное мастерство, проявленные при исполнении служебного задания, Центральный комитет Коммунистической партии Советского Союза наградил вас Почетной грамотой, и мне поручено вручить ее вам! – Все захлопали, он повернулся к референту, который, распахнув папку из красной кожи, уже протягивал грамоту.

– Да на х… ему ваша грамота? – послышался сзади хриплый рассудительный голос, когда аплодисменты стихли.

Все оцепенели от ужаса.

«Да как ты попала сюда, дура пьяная?!» – готов был закричать главврач, но слова застряли в горле, и он стоял с раскрытым ртом и выпученными от напряжения глазами.

Тетя Маня продолжала в полной тишине:

– Пока он вам эту печень вез, бандиты пулями его изрешетили, квартиру взорвали, паспорт и все документы сожгли! Ему не сегодня завтра выписываться, а ехать некуда – ни кола, ни двора! И, кроме этого зассанного казенного халата да тапочек, ему надеть нечего! А вы все грамотами головы морочите… – Она стала широко елозить по линолеуму мокрой шваброй.

– Да… Я что-то слышал. – Он протянул руку к телефону. – Не работает?

– Немедленно проверим! – у главврача прорезался голос.

– Разберемся… Выздоравливайте… – деловито и сухо, еще больше побледнев, произнес Шахудов. – Да… Грамота вот… – он положил ее на байковое одеяло.

Торжество было опошлено. Все торопливо, глядя под ноги, покидали палату. Лишь главврач метнул на тетю Маню грозный взгляд.

– Ладно-ладно, не пугай… – беззлобно проворчала она и принялась за дело. Когда шаги стихли, она прислонила швабру к стенке. – Узнал?

– Узнал…

– Похоже, американская печенка в аккурат пришлась ему… – Она достала бутылочку и сделала глоток. – Ты ему – жизнь, а он тебе – грамоту.

– А про меня-то ты откуда все знаешь?

– Откуда-откуда… От верблюда…

– Дай хлебнуть…

Тетя Маня вылила остатки спирта в граненый стакан, Степанов жадно выпил, обжегся и не сразу отдышался.

– Одним все по плечу, другим все побоку… Потому так и живем… – философски заключила она, пряча в карман опустевшую фляжку.

Эскапада тети Мани как бы приоткрыла Степанову глаза и поставила его на землю, от которой он так часто отрывался в мечтах и наяву. Встреча с Шахудовым оставила в его душе неприятный осадок… И этот липовый телефон, и цветной телевизор без внутренностей, и цветы на пять минут, и просторная палата как бы для одного него…

Он поднялся с постели, разорвал, не читая, на мелкие кусочки грамоту и выбросил их в окно.

Шахудова усаживали в правительственный лимузин. Бумажные снежинки прихотливо падали на газон и асфальт, одна из них опустилась на полированный капот «Чайки». Настроение у него после посещения больницы и вручения грамоты было премерзкое!

Чтобы поскорее забыть обо всем и поставить точку, он тут же, в лимузине, сделал три или четыре телефонных звонка: министру внутренних дел, министру гражданской авиации, председателю Моссовета и секретарю МК – на распоряжения ушло не более пяти минут. К своей больнице он подкатил в отличном расположении духа, напрочь забыв о каком-то Степанове и пьяной кривоногой жабе. Его ждали приятные хлопоты, приятные сборы в далекий заграничный санаторий для полного восстановления сил после наиудачнейшей операции.

К этому же времени обстановка в палате Степанова была восстановлена, она снова стала четырехместной, а телевизор и прочий реквизит были так же быстро убраны, как и принесены.

Накануне переезда в реабилитационный санаторий Степанова ожидала серия сюрпризов, на сей раз приятных.

Сразу после врачебного обхода к нему пришел полковник МВД и вручил два новеньких документа – гражданский паспорт и водительское удостоверение, попросил поставить на них подпись и, не вступая ни в какие разговоры, ушел. Изумленный Степанов еще держал в руках паспорт и рассматривал фотографию, сравнивая ее с точно такой же на водительском удостоверении, совершенно не представляя, как «они это сделали», как в дверь постучали и на пороге появилось новое лицо – посыльный из райкома партии – этот вручил ему новый партбилет! Попросил расписаться и без лишних слов удалился. И на партбилете оказалась точно такая же фотография! Степанов еще не перевел дыхания, как в палату ввалилась толпа его начальников и друзей: начальник Шереметьевского подразделения Антонов, интендант Прибыловский, а главное – его родной экипаж в полном составе! Шум, крики, объятия! Они поставили на пол два гигантских дерматиновых чемодана – с полным комплектом летнего и зимнего обмундирования, спортивно-тренировочными костюмами, дюжиной рубашек, обувью и многими другими необходимыми на первое время вещами. Антонов вручил ему большой желтый конверт, в котором были сберкнижка на имя Степанова с довольно крупной суммой – единовременным пособием от родного предприятия, новенькое удостоверение пилота и… гражданский паспорт!

Степанов захохотал! Да как! Впервые за последние шесть недель он смеялся так безудержно, заразительно и искренне. А когда он показал коллегам оба паспорта, то палата взорвалась от смеха.

Все объяснялось просто: при получении заграничного паспорта общегражданский паспорт отбирался и хранился в сейфе первого отдела, но министру внутренних дел недосуг было разбираться в таких тонкостях. Так Степанов стал обладателем двух паспортов.

Начальство уехало, а экипаж (не было только штурмана) задержался еще на несколько минут.

Слово взял второй пилот Юра.

– Дорогой Владимир Петрович… В ту июльскую ночь вы спасли жизни ста семидесяти пассажиров и всех нас, продемонстрировав совершенно фантастические возможности и свои, как пилота-аса, и аэроплана Ил-62. Мы очень любим вас и хотели бы летать с вами всю жизнь… Примите от нас этот скромный подарок… – Юра протянул Степанову коробочку с наручными часами. – Командирские… – сказал он и дал повод всем еще раз пожать руку расчувствовавшемуся командиру. Когда очередь дошла до Ксении, она встала на носки и прилюдно, никого не стесняясь, обняла и крепко поцеловала Степанова.

– Ты помогла мне выжить больше всех врачей… Я очень люблю тебя… – он провел руками по ее волосам и коснулся губами лба…

Глава 15

Они лежали на широкой кровати санаторного люкса. Оголенная ветка клена, отпечатанная на стене осенним солнцем, медленно смещалась к полу. Вкусный прохладный воздух наполнял раскованные тела силой и бодростью.

Ксения лежала на боку, повернувшись к спящему Степанову, и тихими касаниями пальцев гладила на его теле побелевшие раны и швы. На груди лежал маленький серебряный крестик с отломившимся изображением Христа, тонкая льняная нить обвивала шею.

Он вошел в нее нежно и незаметно, переполнив такой сладкой обморочной болью, о которой она не мечтала даже в самых смелых своих фантазиях. И это продолжалось всю ночь. Всю ночь… Она лежала не с мужчиной своей мечты, а с ниспосланным небесами богом.

Когда пару лет назад стараниями своего жениха Иннокентия