Зарубежный детектив 2026-14. Компиляция. Книги 1-11 - Брин Гринвуд

подвергаем проверке семейные обстоятельства всех наших абитуриентов, и вы, пожалуйста, даже не сомневайтесь: с доходом семьи Шоу подобные суммы не выглядят существенными.

Верится без труда. Я видела, как они живут.

– Тем не менее это выглядит беспричинным расточительством. Тогда как, по моим наблюдениям, Том Шоу не привык сорить деньгами. Принадлежащие ему компании…

– Я в курсе. Как уже говорилось, мы тщательно изучаем наших абитуриентов. Но, простите, о причинах мне известно не больше вашего. Их мне не сообщали. Может, вам стоит спросить самого мистера Шоу?

– Так я и сделаю.

Чейни кивает. На его тонких губах играет самодовольная улыбка. Я бросаю взгляд в сторону Шона.

– Не стесняйтесь обращаться, если у вас возникнут дополнительные вопросы, детектив Ортис, – говорит Чейни, наконец‑то откидываясь в кресле. – Мисс Маркес даст вам мой контактный телефон.

Что, несомненно, подводит итог беседе. Во мне нарастает волна паники.

– Шон… – свистящим шепотом выдаю я.

Легким жестом он заставляет меня умолкнуть и вновь пожимает руку Чейни.

– Я ценю вашу помощь. Вы и сами понимаете, насколько это важно. Все‑таки от этого может зависеть жизнь десятилетней девочки.

– Не стоит благодарности, – широко ухмыляясь, говорит Чейни.

Так и хочется хорошенько врезать по его идеальным винирам.

– Пошли, – тихо бросает мне Шон через плечо. – Уходим.

Опять следуя за ним, я перехожу в приемную мисс Маркес, минуя двойные двери непомерной величины. Та вручает Шону визитку с номером служебного телефона Чейни под тисненым гербом академии. Надо же, как это мисс Флирт не догадалась заодно нацарапать на ее обороте номер собственного мобильника в сопровождении строчки иксов-поцелуев и сердечка!

Оставшись одни, мы спускаемся по лестнице, и наши шаги отдаются в пролетах гулким эхо.

– Ну? – недовольно тяну я. Словно в церкви, мой голос усиливается, резонируя под высокими сводами. – И что это было? Ты видел эту самодовольную рожу? Да он все время ухмылялся, старый извращенец.

– Лэйн… – охлаждает мой пыл Шон, но под усталостью и раздражением я различаю и бодрую, насмешливую нотку.

– Что теперь? Ты же не собираешься на этом успокаиваться?

– Нет. Конечно, нет. На этот счет не переживай.

Мы так и не успеваем дойти до входной двери: позади раздается знакомый перестук торопливых шагов. Мисс Хлоп-Хлоп Ресницами Маркес. Когда она догоняет нас, дыхание у помощницы директора сбито, улыбка исчезла, а волосы – далеко не идеальны: отдельные прядки выбились из хвостика и окружили голову пушистым ореолом.

– Простите, – выдыхает она. – Детектив Ортис…

Чуть не опоздала, думаю я. Вот тебе и номер мобильника.

– Я оставила интерком включенным. Случайно… – Она прочищает горло, опускает ресницы без единого комочка. – Я слышала разговор.

Шон терпеливо ждет. У меня начинает тяжело бухать сердце, а верхняя губа покрывается бисеринками пота. Вот же черт, по ходу, действие таблеток истекает.

Как никогда вовремя.

– Ну, я и… – заламывает руки помощница директора. – Не знаю, может, я не права… то есть это было так давно, и я не думаю, что это как‑то связано с… с… с…

Она умолкает, чтобы перевести дыхание.

– Мне подумалось, я просто обязана вам рассказать…

– Рассказать? – повторяет Шон. В его голосе звучат неподдельные забота и любопытство. Протянув руку к мисс Маркес, он накрывает ее ладонь своей. Я испытываю болезненный укол, но, как и следовало ожидать, ее лицо разглаживается.

– То есть я хорошо помню Оливию, она была такой милой девочкой… – нервно сглатывает она. – Все это так ужасно…

– Милой девочкой? – переспрашивает Шон. – Знаете, в новой школе у нее случались серьезные проколы с поведением.

Мисс Маркес вздыхает.

– Да и здесь тоже. То есть ничего страшного. Даже если здесь ждут, что ученики будут вести себя как доктора философии, они все равно еще дети. Так что Оливия ввязалась в пару драк. Но она была умной девочкой.

«Она есть», – мысленно исправляю я. В моем затылке тем временем зарождается и начинает расти тупая боль.

– Существует причина, по которой родители забрали ее, – наконец выдавливает из себя мисс Маркес.

– Она здесь с кем‑то не поладила? Напала на кого‑то?

– Нет. Да. Не совсем… – Мисс Маркес опасливо оглядывается по сторонам, будто кто‑то мог тихонечко встать рядом и подслушивать.

– Может, продолжим наш разговор на улице? – непринужденно предлагает Шон. Мисс Маркес бросает на меня взгляд, полный недоверия.

– Я буду говорить только с вами.

Шон терпеливо вздыхает.

– Послушайте, Ева… Ничего, если я стану называть вас Евой? Если вы готовы говорить со мной начистоту, в отличие от вашего начальника, я ценю такой порыв и буду в долгу перед вами. Знакомьтесь, это Лэйни Морено. Она биологическая мать Оливии.

Ева Маркес ошеломленно смотрит на меня и молчит.

– Вы ведь знаете, что Оливия жила в приемной семье? Это должно быть указано в школьных документах.

– Таких записей нет, – говорит наконец Ева. – Но я знала. Все знали.

Раздается звонок, и через несколько секунд гул детских голосов заполняет здание школы, похожий на жужжание пчел в гигантском мраморном улье. Не добавив ни слова, мисс Маркес вытаскивает нас за двери – и дальше: по мощеной дорожке к парадным воротам, за ворота и в пустой парк.

Ева спешит по главной парковой аллее к небольшому фонтану, огороженному кованой решеткой с шипами наверху. Мне приходится перейти на бег, чтобы поспевать за ней и Шоном.

– Сейчас у меня обеденный перерыв, – с нервным смешком объясняет Ева такую спешку. – Надеюсь, он не узнает.

– Если по этому поводу у вас возникнут какие‑то неприятности, всю вину я возьму на себя, – заверяет ее Шон, но Ева почти не слушает. Она все еще глядит на меня так, будто я собираюсь ее укусить.

– Боже мой, – бормочет она, обращаясь не столько к кому‑то из нас, сколько к самой себе. – Так это действительно вы. Элла Сантос.

Я теряю способность дышать. Шон уже тянется к моей руке, но я отдергиваю ее, убираю подальше от его цепкой хватки.

– Что? – задыхаясь, выплевываю я. – Как…

– О боже… – Ева буквально как подкошенная падает на одну из узких скамеек, окруживших фонтан. – Мне так жаль. Такая бестактность с моей стороны…

Скрытые длинными рукавами, мои пальцы яростно сжимаются в кулаки и снова разжимаются – почти непроизвольное действие, которому мне никак не получается положить конец. Если эта накрашенная баба не начнет говорить здраво, причем немедленно, я даже не знаю, что еще могу натворить – по чистой случайности.

Ева жует нижнюю губу, но затем решается и делает решительный вдох.

– Случилась неприятность, – наконец говорит она. – Два года назад. С участием Оливии. И одного из учителей.

Глава семнадцатая