Современный зарубежный детектив-21. Компиляция. Книги 1-18 - Лен Дейтон

В этом убежище есть всё, чего он только может пожелать. Скромное, уединённое, недорогое – настоящая штаб-квартира шпиона в пути. Он платит авансом (обменял франки на гурды, местную валюту, в аэропорту) и следует за томным призраком на второй этаж. Лестница открыта небу. Тени тянутся, словно на шезлонгах. Арки, арабески, витиеватые чугунные перила. Здесь, как никогда прежде, царит колониальная атмосфера с латинскими и мавританскими мотивами.

Африка в стакане рома: впечатление подтверждается. С каждым шагом Свифт словно восстанавливает вековую историю резни, рабства и диктатур, которые камень за камнем возводили Гаити, используя запекшуюся кровь в качестве раствора. Франция, Испания, США — все здесь побывали и оставили свой след. В результате получается лоскутное одеяло, нетронутое и раскалённое на солнце. Ничто не сравнится с африканской приливной волной, которая создаёт впечатление, будто ничто не прижилось, ничто не сработало…

В своей комнате, с кондиционером, плотными шторами, пергаментно-желтыми стенами и кроватью, защищенной скромной, но дырявой москитной сеткой, Свифт обдумывал план атаки. Быстрый, потому что у него не было ни единой идеи.

У него есть только две информации: во-первых, Кэ д’Орсэ подтвердил, что Франция всё ещё имеет посольство в Порт-о-Пренсе; во-вторых, Жорж Гальвани уже там. Во-первых, посольство ищет атташе по культуре вроде Марово — следователя на месте, который мог бы его направлять. Он пойдёт к Гальвани только тогда, когда у него будет достаточно ресурсов для проведения тщательного допроса.

На мгновение коп решает быстро принять душ, чтобы прочистить голову. Спустя полчаса он снова на улице, с мокрыми волосами и полностью одетый. Боевой дух на высоте, и наш герой, по непонятной причине, преисполнен хорошего предчувствия.

65.

Для военного атташе Мишель Лало довольно отстранен.

Ему за пятьдесят, без рубашки под гавайской рубашкой, расстегнутой на животе, он гордо демонстрирует густую седую бороду и золотую крестильную медаль. Голова у него такая же: густые седеющие волосы, кустистые брови, квадратное, властное, насмешливое лицо.

Этот парень ничего не боится, это точно. Его черты источают ум, живость — и, конечно же, алкоголизм. Красивое, склонное к авантюрам лицо, слегка опухшее и румяное. Глаза жемчужные, почти переливающиеся. Похоже, ром на него подействовал.

Лало не принимает Свифт в посольстве («никаких проблем между нами»), а сразу отводит ее в бар, похожий на заброшенную стройку, с несколькими пластиковыми стульями и такими же столиками, посаженными в кусты.

В Африке люди молчат. Лес слишком могуществен. На Гаити они всё ещё пытаются говорить, делать вид, что всё в порядке. И всё же природа здесь, бурлящая, пышная, подавляющая. Жизнь в движении, жизнь бьёт ключом. Вечно эта повышенная интенсивность, это жгучее, влажное дыхание, делающее человеческое присутствие смехотворным, ничтожным.

Сидя за столиком на террасе, двое мужчин начинают с рома – сейчас 10 утра. Свифт всё ещё не прочь выпить. Разговор сначала вращается вокруг прошлого друг друга. Полицейский рассказывает о своей карьере и предлагает повод для своего присутствия: очередное расследование.

Лало, похоже, в это не верит, но его это, похоже, не волнует.

В ответ Свифт расспрашивает его о работе, семейной жизни и ситуации на Гаити. Ответы сыплются потоком, каждый на вес золота.

– Вы приехали сюда с женой?

– В Мюнхен пиво не привозят.

– Вы давно на Гаити?

– Долгое время – это время, когда мы еще имеем значение.

– Вы не слишком похожи на… военного атташе.

– Хотите, чтобы я надел форму?

– Кем вы работали до работы в посольстве?

– Я занимался сельским хозяйством. Бананы, табак, сахарный тростник. Настоящий торговец, работающий круглый год…

– Какое будущее ждет Гаити после свержения Жан-Клода Дювалье?

– На Гаити можно продавать только одно: насилие. Максимум через год все снова перережут друг друга.

– А какое будущее это вам обещает?

– Стать брендом удобрений, что-то в этом роде. На Гаити всё это всегда заканчивается на глубине шести футов под землей.

Хватит остроумных шуток… Свифт, который только что отпил рома, но уже чувствует, что его кожа вот-вот лопнет, сужает дискуссию до интересующей его темы:

– То есть вы работали на плантациях сахарного тростника?

– Да, чувак, бригадиром я был. То есть, тюремным надзирателем.

– Вас не беспокоило то, что вас ассоциируют с этой… системой?

«Эта работа была прикрытием. Я работал на нашу родину. В таких ситуациях ты перенимаешь местный колорит. Если бы я был в Риме, я бы стал священником. В Заире я бы сточил зубы. В Греции я бы… Ну, вы знаете…»

Полицейский не настаивает. Он там для сбора информации, а не для раздачи баллов.

– На каких плантациях?

– Практически везде. Это было в мои семидесятые… ну, скажем, в конце семидесятых.

– Вы знаете Сен-Солей?

– Это как спросить рабочего на острове Сеген, знает ли он Renault. Здесь же Сен-Солей – самая большая плантация в стране. Она расположена на севере, недалеко от Кап-Аитьена, на побережье Атлантического океана.

– Вы там работали?

– Три-четыре года, да…

– Когда именно?

– Я бы сказал… с 1974 по 1978 год…

– Вы знали Жоржа Гальвани?

Все знают Гальвани. Это он нас не знает. Он слишком высокопоставлен для нас, простолюдинов…

– Он внимательно следил за работами на полях?

– Вовсе нет. Ему это показалось недостаточно шикарным.

– Кому вы были подотчетны?

– Своей жене.

– Это она управляла фермами?

Лало свирепо улыбается.

Свифт помнит, что Гальвани уже упоминал эту «звезду».

– Андерсон? Это её девичья фамилия?

– Ага. Давайте проведём ещё один раунд?

Лало зовёт официанта, но тот спит под своей шляпой. Француз, не раздумывая, хватает камень и со всей силы швыряет его в соломенную шляпу. Тот вскакивает и, полуоглушённый, начинает двигаться.

«Чёрт возьми…» — проворчал огр. «Ничего толку от этих колбасных шкурок…»

Свифт поднимает брови.

«Тебе не нравится, как я выражаюсь, малыш? Не волнуйся. С моей стороны это не оскорбление. Скорее, милое прозвище…»

– Как вам тогда работалось?

Лало сложил вместе свои большие руки. Они были загорелыми, мозолистыми и бронзовыми. Казалось, этот парень всё ещё работал в поле.

«Во-первых, нужно понять, как всё устроено на Гаити. Мы живём в постоянном сочетании ребячества и насилия. Например, эта одержимость давать президентам прозвища или эти глупые песни, которые они постоянно придумывают… О да, у нас на Гаити есть над чем посмеяться! Ничто не кажется серьёзным, пока не получишь мачете в лицо или пулю в затылок. Добро пожаловать в Порт-о-Пренс!»

Лало