Искатель, 2006 №8 - Станислав Васильевич Родионов

Я молча смотрел на нее.

— А в тебе больше, чем в Осирисе. Ты его брат. Вас трое, но Анубис увлечен мертвыми, он творит там. А ты? Что сотворил ты?

Я словно окаменел, поняв, что — ничего: я был молод тогда, и это казалось очень важным. Лилит жарко придвинулась ко мне, обняв мои ноги:

— Ты сможешь, я верю в тебя.

Нет, я не согласился тогда, но она шептала мне это ночь за ночью, пока я лежал, ослабевший от сводящей с ума близости с мечтой. Наутро ойа рассыпалась росой, а я шел на работу и вдруг ловил себя на том, что мне скучно топтаться на носу барки Ра, опираясь на гарпун, которым я однажды поразил заносчивого змея из бездны. Лилит просила не говорить о нашей связи никому. Не то чтобы она жалела Нефтиду, просто связь с демоницей могла повредить моему образу, когда я займу трон Осириса. Я понял, что всерьез обдумываю эту возможность.

И я сошел с барки Ра в пустыню. Я предложил Осирису поменяться местами. Я нашел приспешников. Я сделал гроб и пришел на пир. И какое-то время я был повелителем мира.

Вот тогда-то я понял, что Лилит обманула меня: я не мог ничего создать, я не Осирис.

— Зачем ты толкнула меня на это? — бросался я на Лилит.

— Я хочу быть первой, — гордо отвечала суккуб. Я хочу быть выше этой выскочки Евы.

Я вновь кидался изобретать, скрипел зубами и выдумал меч. Яд. Порох. Я узнал, что распад высвобождает энергию, и научил людей еще одному способу использовать ее: я показал им взрыв. Я укрепил понятие власти, я укрепил позиции силы, позиции кнута. Я утвердил власть мужчины над женщиной, намекнув, что он сильнее, а люди додумались до изнасилования. А я… Я был способен научить их тому, как разрушить то, что создал Осирис, и однажды, заглянув в зеркало, я увидел там змеиное рыло Апопа.

Я испугался тогда и не смог убить сына.

И Осирис воскрес, стараниями его жены и моей Неф-тиды. Была ночь и гроза. За окнами громыхал гром и сверкали молнии, вырывая из тьмы запыленные обломки мебели в тронном зале и слепя мне глаза. Я нервно ходил меж массивных квадратных колонн, а Лилит, привольно развалившись на моем троне, презрительно провожала меня глазами. Мы знали, что Осирис с товарищами уже идут, чтобы арестовать меня.

— Я готов драться, — ревел я. — Но смысла нет! Я не знаю, что мне делать на этом месте!

Лилит молчала. Я кинулся к ней и обнял ее ноги:

— Уедем, Лилит! Нас не будут преследовать, побоятся. Мы будем вместе, только вдвоем…

Она оттолкнула меня ногой и поднялась:

— Я — рядом с победителями.

И она ушла.

Я не сопротивлялся аресту. Я был слаб и потерян. Лилит вдохновила меня на бунт, Лилит была моим флагом и моей силой. Она питала меня. Все, что я делал, я делал ради нее.

Я ищу не молодость, Тот. Я ищу свою силу.

Но Лилит — не сила, она всего лишь индикатор. А по-настоящему сильному не нужны индикаторы, не нужны доказательства собственной силы. Разве я думал об этом тогда, когда мир был юным? Разве я считал, что любовь Лилит нужно заслужить? Я был вправе и брал. Вот и все ответы.

Я осознал, что сижу на влажной траве неподалеку от замершего в тревоге домика. И в этом домике женщина, которая если и нужна мне сейчас, то просто как женщина.

Бывай, Лилит. Я был бы не прочь надеть на тебя ошейник и пристегнуть цепью к своему поясу, но боюсь, что, увидев тебя, расплачусь и расцелую твои ноги. Так что я не сделаю последнего шага.

Я поднялся на ноги и заорал:

— Лилит! Я нашел тебя! Знаешь, оказывается, что охота для меня важнее приза! Так что беги! Беги! Я даю тебе фору в пятьдесят лет! Но учти, не расслабляйся! Если охота станет скучной, я убью тебя. Иди!

И я почувствовал, что домик опустел. Вздохнул, развернулся и вздрогнул. Сзади были трое.

Хед блистал чешуей кольчуги, из-за его плеча торчали рукояти мечей. Хеймдаль приветливо лыбился, в петле на его поясе висел боевой топор, топорище билось по выцветшим голубым джинсам, лезвие пряталось под полой кожаной куртки. Арес был в шортах и безрукавке. Он сидел на корточках и пересыпал из ладони в ладонь патроны. На траве рядом с его коленом лежал пистолет.

Я мрачно смотрел на них.

— Очень патетично, — кивнул Хеймдаль, светлейший из асов.

— Это мое дело, — отрезал я.

— Конечно, твое, — согласился Хеймдаль. — Мы и не вмешиваемся. Мы пришли с предложением дружбы.

Я критически взглянул на его топор:

— Да?

— Твоя ирония неуместна, — проворчал Хед.

— Брось, дружище. — Хеймдаль положил ему на плечо руку. На лице Ареса мелькнула белозубая улыбка. — Это же наш Локи.

— Я Сет, — я выпятил грудь.

Троица фыркнула. Хеймдаль заметил:

— Сет кастрирован. Кому нужен кастрированный Сет? Нет, Локи. Нам нужен ты! Наш старый веселый товарищ.

Я сглотнул и уставился в блеклое небо, переваривая предложение.

— Это новая жизнь, — негромко проговорил Хеймдаль. — Старые уйдут. Ты останешься.

Кому нужен кастрированный Сет? И послушный Локи?

— Я Сет.

Это прозвучало однозначно. Даже однозначнее, чем я рассчитывал. Секунду висела тяжелая тишина. Напряженная улыбка сползла с лица Хеймдаля, он потупил глаза.

— Мы еще не готовы раскрыться. Это ты понимаешь?

Я понимал.

— Хватит, — оборвал разговор Хед, не спуская с меня своих слепых глаз. Со свистящим шелестом из ножен показались его мечи. Хеймдаль со вздохом извлек топор и начал раскручивать его над головой. Арес с любопытством разглядывал их. Он пока не вмешивался, и я чуть-чуть расслабился.

Хед и Хеймдаль бросились на меня одновременно. Я прокатился под их ногами и воспрял за их спинами. Асы грамотно ушли в стороны, разворачиваясь. Но они привыкли иметь дело с хитрым Локи, а я был вероломный Сет. В моих руках клубились смерчи песка, и я швырнул их в глаза противников. Секунда замешательства — секунда преимущества. Кто? Хеймдаль дважды повержен мною. Он боится. Он будет расчетлив и неуверен. Хед — ненавидящая меня машина.

Я взвился в небо и разверз под его ногами бездны зыбучих песков. Хед ушел в них по колени и яростно замахал мечами над головой. Я опустился позади него и ударом копыта перебил ему позвоночник.