Кот – агент ФБР - Гордон Гордон

гонки. Голова его наполнилась гулом, тело потеряло способность двигаться. Все замерло вокруг, и только вопль продолжал звучать. Наконец в парализованном мозгу Зика сработали какие-то шестеренки, там очнулся маленький человечек, отдающий мозгу приказы, и скомандовал Зику сойти с кошачьего хвоста. О дух великого Цезаря, повторил маленький человечек, ты сойдешь наконец с кошачьего хвоста?! И Зик поднял ногу, но не ту, и тогда он понял, что его слух пострадал вместе с его нервами и координацией движений.

В следующее мгновение дверь распахнулась, перед ним, как статуя Командора, стоял Грег Балтер. Зик вышел из кладовой, – что еще ему оставалось, – и не нашел ничего лучше, как вежливо произнести:

– Добрый день, мистер Балтер.

Как сквозь толстый слой ваты в тоннеле, слышал он яростный голос Грега:

– Вы… а еще агент ФБР! Пользуетесь своим служебным положением, пристаете к девушке! Совращаете малолетних! Я сообщу о вас в Вашингтон. Я добьюсь, чтобы вас уволили. Я добьюсь, чтобы вас не просто уволили, а с позором выкинули вон. Я позабочусь, чтобы эта история появилась в каждой газете страны.

Пэтти не скрываясь плакала.

– Грег, Грег, ну пожалуйста, Грег.

А Ингрид все время кричала:

– Грег! Выслушай меня! Грег! Выслушай меня.

И только Майк, по-прежнему стоявший в дверях, не мог произнести ни слова, как и Зик. Его глаза вылезли из орбит и казались в три раза больше, чем обычно. Не может быть, чтобы все это происходило на самом деле.

Грег продолжал:

– Но на самом деле вы не агент ФБР. Вы самозванец. Я понял это, как только увидел вас в первый раз. Я сразу понял, что вы – липовый агент. – Он злобно добавил: – А это уже уголовно наказуемо. Это срок. Вы получите за это двадцать лет.

Он повернулся к Пэтти:

– Как ты могла? Как ты могла?

– Нет, как ты мог? – спросила она.

Он заторопился по коридору к выходу, преследуемый по пятам Пэтти, Ингрид и Майком. Он говорил не переставая:

– Сначала твой кот, потом Блитци на грани жизни и смерти тоже из-за тебя, и вот теперь это. А представление, которое ты разыграла передо мной сегодня днем, я ведь принял все за чистую монету, купился как дурак. – Он передразнил ее: – «Ну, Грег, не выходи из себя. Не будь таким подозрительным… Ты, конечно, не думаешь, что у меня в спальне был мужчина… Я не в состоянии понять, Грег, как ты мог поверить этой старой сплетнице». Притворство! Притворство! Притворство!

Он с такой силой хлопнул дверью, что маска последнего из могикан чуть не бросилась на него со стены. Пэтти стиснула зубы, пытаясь побороть слезы.

Ингрид заметила:

– Он ведь тебе нравился, да, сестричка?

А Майк подошел и стиснул ей руку:

– Я с ним серьезно поговорю, когда буду в следующий раз косить траву на лужайке.

На заднем фоне происходящего стоял Зик и тряс головой. Он очень напоминал в этот момент боксера, который только что поднялся с ринга после счета десять, да еще во время решающей встречи.

Пэтти повернулась и в гневе набросилась на него:

– Неужели обязательно было наступать ему на хвост?

– Да, – вставил Майк, – какой же вы после этого агент ФБР, куда вы годитесь?

Зик тихо произнес:

– Мисс Рэндалл, я очень надеюсь на вашу сознательность и здравый смысл. Я уверен, что сейчас вы ему ничего не расскажете, иначе это погубит операцию. Вы же понимаете, что это вопрос жизни и смерти заложника. Жизнь человека зависит от вашей выдержки. ФБР рассчитывает на вас. А когда все закончится, я все объясню мистеру Балтеру. Я уверен, он все поймет.

– Я в этом сомневаюсь, – сказал Майк. – Я бы не понял, если бы увидел такое собственными глазами…

– А он поймет, – с убеждением заявила Ингрид, – потому что он душка. Если бы я была на пару лет старше, я бы непременно им занялась.

– Ну так валяй, – бросил Майк.

Зик удалился с той степенью собственного достоинства, какую позволяли обстоятельства. Его мучило необъяснимое чувство вины, как будто все случившееся имело место в результате его ошибок. Однако, в который раз перебирая мысленно события последних минут, он не видел, как иначе мог бы, не считая, конечно, неприятности с хвостом Чока, поступить. Он принял все мыслимые меры предосторожности. И наконец, он понял, что это чувство вины обусловлено тем, что он позволил себе эмоциональную вовлеченность в дела семейства Рэндаллов. Он был страшно расстроен, поскольку Пэтти пришлось страдать, да и Ингрид тоже. Он понял, что все они ему глубоко симпатичны, даже больше, чем казалось прежде. Потребовался кризис, чтобы человек смог осмыслить свои чувства.

Чтобы отвлечься, он переключил внимание на радиопередатчик.

– Внимание всем постам. Ожидается, что информатор начнет операцию в положенный час.

Чок, здесь же приводивший в порядок пострадавший хвост, на мгновение прекратил свое занятие и перевел на него взгляд. Зик тоже уставился на кота и проговорил с легкой укоризной:

– Я из-за тебя ввязываюсь в перестрелки, отбиваю атаки полицейских псов и вытаскиваю тебя из-под проезжающих автомобилей, – а ты что делаешь? Стоит случиться пустячному происшествию, сразу вопишь как резаный. Что ты за мужик после этого.

22

Кукушка готовилась прокричать шесть раз, когда Пэтти вошла в спальню за сменой одежды. Ей пришло в голову, что следовало бы предварительно постучать или как-то иначе обозначить свое присутствие. Каждый раз она заставала Зика врасплох. На этот раз он сидел в кресле в одних носках и при виде ее начал судорожно шарить вокруг в поисках ботинок.

– Они должны быть где-то здесь, – сказал он, бросая подозрительный взгляд в направлении Чока.

– Ах, оставьте – главное, что вы в галстуке, – произнесла она, и Зик понял, что Пэтти успокоилась.

Чок сидел на крышке комода и проявлял необыкновенный интерес к происходящему. Он, как и всякое разумное существо, имеет право на разное настроение. Сегодня он может скучать и мучиться меланхолией, а завтра вести себя как исследователь, жаждущий узнать что-то новенькое о природе человека, например. Вот и в настоящий момент его горящие, широко раскрытые глаза внимательно следили то за одним действующим лицом, то за другим.

Подойдя к кладовой, чтобы достать одежду, Пэтти попыталась поддержать разговор:

– Простите, что я не выдержала и взорвалась.

– Это пустяки. – Он по-прежнему был занят поисками ботинок. – Я бы тоже не выдержал. – Мне следовало заранее позаботиться, чтобы не произошло ничего подобного, но, откровенно говоря, у меня мало опыта в том, как следует прятаться в спальнях девушек. В Бюро не учат этим весьма полезным