Месть удалась на славу - Ирина Семеновна Левит

– Однако у вас начался роман?

– Тогда – нет. Мы расстались, а спустя месяца три… да, это был август… встретились… довольно случайно. Хотя, думаю, не совсем случайно, Виктор, полагаю, как-то эту встречу организовал, но я не вдавалась в подробности. Зачем, если это не имеет существенного значения? Он не пытался завязать со мной деловые отношения, напротив, с большим удовольствием рассказал, как замечательно устроился в Кураевске, ему там очень нравится и все такое прочее… А роман у нас начался недели через две. Обычно Виктор приезжал ко мне раз в десять дней на два, а иногда три дня. У меня такой график. Но в перерывах мы созванивались.

– А на этой неделе?

«Интересно, – прикинула следователь, – она догадается, что мы знаем про отключенный телефон?»

– На этой неделе – нет, – не стала ничего выдумывать Михалева. – В субботу я рано утром уехала в «Релакс-отель», это недалеко от города, полагаю, само название вам обо всем говорит. Туда приезжают люди, которые хотят пройти соответствующие процедуры и полностью отрешиться от внешнего мира. А потому прежде всего отключают телефоны, это правило отеля, я свой тоже отключила, а включила только сегодня, когда отправилась в город.

– А вдруг вы бы срочно кому-то понадобились?

– На крайний вариант меня бы нашли в отеле. Там же не отключают телефоны.

– Вообще-то смерть Марычева не тайна, по крайней мере в Кураевске многие в курсе. Но, видимо, никто из ваших общих знакомых не знал и потому вам не сообщил, – заметила Вера.

– Я никогда не была в Кураевске, о его знакомых не имею никакого представления. Когда мы встречались, мы не слишком вели светскую жизнь. Мне такой жизни в другое время хватает. С Виктором я уединенно отдыхала, иногда где-нибудь за городом, камерных мест хватает.

– У вас нет предположений, кто и за что мог убить Марычева?

– Ни малейших.

Она говорила спокойным ровным голосом, и это Веру озадачивало. Пусть Михалева похожа на снежную королеву, которая без душевных сомнений приняла версию Марычева по поводу развода, не стала вдаваться в подробности, почему Иноземцев попросил не брать его на работу, но ведь ее с Виктором связывали особые отношения. Да, первая реакция на его убийство была эмоциональной, но такой короткой… Вспыхнуло и погасло. Странно…

– Вам, наверное, кажется странным мое спокойствие? – Виктория Львовна уставилась внимательно в глаза Веры, словно что-то там прочитав. – Так я вам объясню. Во-первых, я давно научилась управлять своими эмоциями. А во-вторых, убийство Виктора – это, конечно, ужасно, но его потеря – для меня не трагедия. Да, мне было очень хорошо с Виктором, причем во всех смыслах. Он меня полностью устраивал, мы с ним ни разу не поссорились… впрочем, один раз было… – Она вдруг улыбнулась, правда, с некой долей иронии. – Это когда чуть более года назад, мы в Турции отдыхали, он стал меня настоятельно звать замуж, а я ответила, чтобы он об этом забыл.

– А почему? – поинтересовалась Вера.

– Потому, что я уже была дважды замужем, и с подобными экспериментами у меня покончено. И уж тем более, я не собираюсь бежать в загс с мужчиной, который меня младше на девять лет, познал богатую жизнь, а теперь вынужден довольствоваться зарплатой деревенского тренера.

– Вы подозревали его в корысти?

Михалева усмехнулась:

– Виктор был совсем не глуп. И не вел себя, как альфонс. Если бы он что-то подобное себе позволил, я бы его сразу выгнала. Кстати, и перелет, и отель в Турции оплатил он, вероятно, весь год деньги откладывал. Но я подозревала, что он эдак потихоньку-полегоньку пытается втереться в мои дела и приложиться к моим деньгам. О чем ему и сообщила, когда он стал настоятельно звать меня замуж. Виктор тогда прямо сцену закатил, возмущался, обижался… Довольно убедительно получилось… Я ему в знак примирения кольцо подарила, весьма красивое, с гравировкой ВМ – и Виктор Марычев, и Виктория Михалева. Он его потом постоянно носил, говорил, что символично. Вероятно, рассчитывал меня на замужество все-таки постепенно уговорить.

«Вот, значит, откуда кольцо, которое Марычев зачем-то снял с пальца перед встречей со своим убийцей», – отметила Вера. Вслух же спросила:

– Вы когда-нибудь видели на шее Виктора красивую золотую цепочку?

– Нет, – качнула головой Виктория Львовна.

– А старый «Форд»?

– Его видела, Виктор на нем приезжал, но, когда мы куда-нибудь выбирались, ездили на моей «Ауди».

– А вы могли бы ему подарить новую машину, «Тойоту», например?

– «Тойоту»?! – Михалева засмеялась. – С какой стати? Разумеется, нет! – И вдруг стала серьезной: – У Виктора нет родных. Дайте мне, пожалуйста, знать, когда можно будет забрать… тело. Полагаю, кроме меня, хоронить его некому.

Глава 17

Полдня вылетели в никуда.

Разговор с Екатериной Филиной не дал ничего, кроме уверенности, что уж кого-кого, а ее Марычев точно не мог ждать как дорогого гостя.

Посещение магазина «Градус» тоже не принесло ничего интересного. Если не считать прямо-таки приключенческой истории почти полуторалетней давности с погромом спиртных запасов Рябухиной. Полицейские не нашли никаких следов погромщиков, однако, как подозревал Дорогин, не очень-то и старались.

– У меня есть классное предложение. – Сидорчук глянул на часы. – Мы сейчас заскочим ко мне домой. У матери сегодня выходной, и она сварила свой фирменный борщ!

– Да я вроде еще не проголодался… – не слишком уверенно произнес Дорогин и тут же нарвался на почти возмущенное:

– Да ты от чего отказываешься?! Ты знаешь, какой борщ моя мать варит?! Да еще со сметаной не магазинной, а деревенской?! Да ты сроду такого борща не ел, вот голову даю на отсечение! – Артем рубанул ребром ладони около шеи и резко свернул с дороги в проулок. – Спасибо мне потом скажешь, – пообещал он.

Сидорчук жил в обычном деревянном доме, который хорошо просматривался через невысокий дощатый забор, выкрашенный зеленой краской. Такой же краской был выкрашен и забор соседнего участка, а также лавочка около калитки. На лавочке сидела старушка, укутанная в толстое пальто. На ее коленях лежал завернутый в платок серый котенок.

– Здрасьте, тетя Люба, – поздоровался Артем.

– Здравствуй, Тёмочка, – откликнулась старушка слабым голосом и кивнула Роману. – Вынесла вот Барсика воздухом подышать, во двор-то его не выпускаю.

– И правильно! Нечего во дворе грязь собирать! – бодро поддержал Артем и, отвернувшись к Дорогину, многозначительно повел глазами. Роман ничего не понял, однако уточнять не стал.

Мама Сидорчука оказалась улыбчивой розовощекой женщиной, которая с ходу начала хлопотать.

– Давайте, мальчики, руки мойте – и к столу. У меня борщ горячий и жаркое вам подогрею.