Марионетка - Николай Владимирович Андреев

«Давай, давай, пиши…» – хлопая по плечу, говорил подростку отец Романова. «И пожалуйста, не играй в хоккей!» – умоляла мама. «И не вздумай заниматься бизнесом!» – грозил кривым пальцем неизвестно каким образом оказавшийся в этой компании кредитор, которому Романов в свое время отдал за долги свою фирму.

Романов проснулся в мокром поту. Увидев, что солнце стоит высоко над городом, он вскочил со скамейки, огляделся, надеясь на то, что в окружавшей его толпе пассажиров знакомых нет, и, не поднимая глаз, быстро запрыгнул в первый подошедший трамвай.

Доехав до дома, зашел в магазин. Купил буханку хлеба и три бутылки пива, одну из которых выпил прямо у прилавка. Две других положил в пакет и понес домой.

Подойдя к своему подъезду, сел на пустую скамейку. Вытянул ноги и открыл вторую бутылку пива.

«Ну, вот, кажется, и всё, – подумал он, сделав первый глоток. – Жизнь вернулась на круги своя. Ни тебе Мусы, ни тебе Самсона с Тяжем, ни Полины… Только я, один я».

Снова отхлебнув из бутылки, Романов откинулся на спинку скамейки.

«Интересно, где она сейчас? Наверное, мчится вместе со своим дорогим Мусой на каком-нибудь угнанном автомобиле в сторону Чечни, спасаясь от мести наших братков… Торопись, Полина, как бы не догнали!»

Слегка сощурясь, он осмотрел двор и увидел только что появившегося мальчика с мячом.

С удивлением поглядев по сторонам и не найдя никого, с кем можно было бы поиграть в футбол, мальчик в полном недоумении остановился на середине пустой площадки и загрустил.

Романов узнал его. Это был тот самый малыш, который несколько месяцев назад хотел сыграть в хоккей и не сыграл, потому что никого, кроме него, в тот момент во дворе не было.

– Что же нам так не везет-то, Господи! – прошептал Романов.

Положив пакет на скамейку, он решительно поднялся с места. Ничего не объясняя мальчику, встал в ворота, расстегнул пиджак, ослабил узел галстука, расставил и согнул в коленях ноги так, как это делают по телевизору футбольные вратари, и, разведя руки в стороны, приготовился ловить мяч.

Убейте прохожего!

Роман

Из газеты «Губернские ведомости»:

«Всероссийский центр изучения общественного мнения провел опрос по репрезентативной выборке населения области (1000 человек в возрасте от 18 лет и старше). На вопрос: „За кого бы Вы проголосовали в первом туре выборов губернатора области?“ избиратели, решившие принять участие в голосовании, ответили так: за Владимира Барыкина – 35,2 процента, за Егора Реву – 16,3 процента, за Антона Дударева – 7,2 процента, за Евгения Борецкого – 6,9 процента, за Сергея Заворуева – 4,6 процента и за Вячеслава Прохорова – 0,2 процента. Не определились – 8,5 процента. Против всех – 21,1 процента».

Имя Василия Романова – автора стихов к новому альбому известного рок-музыканта Михаила Харякина – получило известность сразу после того, как первые песни альбома под названием «Убейте прохожего!» прозвучали на местном радио. Популярность Харякина в его родном городе была столь велика, что интерес со стороны поклонников, гордившихся не только знакомством с ним лично, но и со знакомыми его знакомых, распространялся на всех, кто входил, или думали, что входил, в его окружение. Так, как это произошло с Романовым. Сначала в Интернете на гостевой книге персонального сайта Харякина появилась информация о том, что автор стихов нового альбома – Василий Романов, жил на бульваре Карла Маркса, дом десять, квартира тридцать пять. Затем о том, что он являлся многолетним членом Союза писателей, что ему сорок три года, одиннадцать из которых посвятил бизнесу, что года четыре назад бизнес бросил, развелся с женой и в лучших традициях русского андеграунда устроился на работу в студенческое общежитие вахтером.

Благодаря последнему факту о Романове написали в газете. Но не как о поэте, чье творчество привлекло внимание самого Харякина, а как о некоем чудаке, сознательно или по глупости отрекшемся от мирских соблазнов ради занятия творчеством. Заметка была небольшой, в десяток строк, однако после ее публикации на страницах местных литературных изданий разгорелась дискуссия. Кто-то, продолжив начатую тему, напечатал в журнале «Родная речь» очерк о деятелях культуры, вынужденных подобно «известному поэту Романову» распродавать вещи, чтобы иметь возможность заниматься творчеством, кто-то обвинял в сложившейся ситуации руководство города, а Петр Январский – главный редактор книжного издательства «Словосочетания», опубликовал в «Губернских ведомостях» большую статью о мэре Николае Берге, «стараниями которого еще работают театры с музеями», и о «малоизвестном поэте Романове», чье отречение от соблазнов вызвано физической неспособностью предаваться им.

Сам Романов молчал. И лишь однажды, участвуя в радиопередаче «О ком говорит город», сказал, что между бизнесом – Сатурном, пожирающим своих детей, и поэзией – Эвтерпой, имеющей дурную привычку бросать возлюбленных в разгар брачных утех, особой разницы нет – оба требуют обязательных жертв, не гарантируя ничего взамен. И добавил: поскольку в судьбоносные моменты жизни поэтов и бизнесменов стечение роковых обстоятельств часто совпадает с обдуманным выбором, то рассуждения по поводу того, каким было его решение оставить бизнес и вернуться к поэзии, сознательным или нет, смешны и наивны.

Что Романов хотел этим сказать и что он имел в виду, сравнивая бизнес с поэзией, толком никто не понял, зато все, кто слушал передачу, по достоинству оценили стиль ответа.

Прошло немного времени, и Романов в очередной раз удивил знавших его людей тем, что отклонил предложение мэра города Николая Берга занять вакантную должность главного редактора «Губернских ведомостей».

Для тех, кто считал Романова чудаком, самым удивительным было не то, что он – вахтер общежития, отказался от престижной и хорошо оплачиваемой работы, – в этом-то как раз ничего удивительного, по их мнению, не было, – а то, что должность главного редактора самой влиятельной в области газеты была предложена именно ему. Этот заставляло задуматься и пересмотреть сложившееся о нем мнение.

Мнение, как водится, не сразу, но пересмотрели. И выяснили, что в Романове чудачеств ровно столько, сколько требуется творческому человеку, чтобы привлекать внимание к себе и своему творчеству. Что традиция оставлять мир ради духовного совершенствования восходит еще к дохристианской эре. И что для приличного человека отказываться от выгодных предложений, если эти предложения противоречат его принципам, столь же естественно, сколь эти принципы иметь.

Именно с этого момента имя Романова стало в один ряд с городскими знаменитостями. Его, иногда в шутку, иногда всерьез, вспоминали журналисты, когда ругали чью-нибудь откровенно заказную статью («Романов вряд ли бы такое написал»); издатели, когда обговаривали с авторами размер гонораров («Даже