Смертельный след - Андреас Грубер

– Что, черт возьми, здесь произошло? – воскликнул Дромайер.

Снейдер сжал руку в кулак. Ему хотелось собственноручно задушить всех троих коллег, выдавить из них последнюю каплю жизни.

– По-вашему, так выглядит признание? – заорал он.

– Нам очень жаль, мы думали…

– Это вы сказали Конраду, что его дочь мертва?

Снейдер не получил ответа, но лица троих полицейских были для него достаточным доказательством.

– Vervloekter klootzak, rotvent, rotzak![15] – закричал он и ногой оттолкнул стол так, что тот с грохотом пролетел через все помещение и врезался в противоположную стену.

После этого в комнате воцарилась тишина.

Снейдер глубоко вздохнул.

– Может быть, мы… попробуем его реанимировать? – робко предложила женщина полицейская.

– Да, попробуйте. Удачи! – крикнул Снейдер. – У него был кардиостимулятор.

– Успокойтесь, Снейдер, – сдержанно сказал Дромайер. Ему, похоже, было легче смириться с новой ситуацией. – Не секрет, что террористы используют собственное тело как оружие.

Снейдер замер. Он еще не думал о самоубийстве с этой стороны. Но тут до него дошло, к чему клонил Дромайер.

– Теперь у нас есть мученик, который покончил с собой в тюрьме. Идеально, чтобы возродить миф о РАФ.

Дромайер кивнул.

– Именно. Мы обязаны не допустить, чтобы Анна Бишофф и Пауль Конрад стали культовыми фигурами. Как только они назовут свои следующие отряды в честь погибших товарищей, возникнет настоящий культ мучеников, а число сочувствующих вырастет до тысяч…

– И мы поможем этой новой РАФ обрести бессмертие.

– РАФ? – произнес полицейский постарше хриплым голосом.

Дромайер повернулся к полицейским:

– Полная информационная блокада, понятно? Это касается и вас! Ни слова никому.

Полицейские кивнули. Все-таки они понимали, кто с ними говорит.

– Мы все провалили, – разочарованно сказал Снейдер. – Конрад и его дочь мертвы, и у нас больше нет шансов получить какую-либо информацию.

Дромайер задумчиво провел рукой по длинному шраму на виске, глядя на тело Конрада.

– Нет, Снейдер, есть еще одна возможность… Самолет все еще на аэродроме?

– Да, уже больше сорока пяти минут, – ответил Снейдер с неприятным ощущением предчувствуя, к чему клонит Дромайер. – А что?

Дромайер понизил голос:

– Вы должны полететь на Майорку вместо Конрада.

Глава 35

Пока Снейдер и Дромайер шли в переговорную таможенной службы, где находился чемодан Конрада, Снейдер прокручивал в голове все произошедшее. Как ни крути, вся эта история ему категорически не нравилась. Мысль о том, что он должен примерить на себя личность Конрада, казалась ему абсолютно безумной. Прежде всего потому, что они понятия не имели, во что ввязываются. Во что он ввязывается.

Дромайер взглянул на раскрытый чемодан Конрада.

– Какие бы контраргументы вы сейчас ни приводили, – сразу лишил он Снейдера почвы под ногами, – я понимаю, что это рискованно. Но это наш единственный шанс.

– Знаю. – Снейдер вытряхнул сигарету из пачки и прикурил. – Но в прошлый раз, когда президент БКА отправил меня в спешно организованную командировку, половина моей команды погибла.

– Это риск, который неизбежен в нашей работе.

«Да, я знаю». Снейдер кивнул. Он был последним, кто настаивал на строгом соблюдении правил, – но что он ненавидел, так это поспешно разработанные и непродуманные до конца планы. Особенно когда речь шла о терроризме и жизнях множества людей.

– Йон Эйса поддерживает нас в этом? – спросил он.

– Вряд ли, – признал Дромайер. – Он бы немедленно выступил против такой операции.

– Но для этого ему сначала нужно о ней узнать… – заметил Снейдер.

– Именно. Но об этом можете не беспокоиться. Во-первых, он вместе с Евой Марквардт до конца недели находится на международной конференции по безопасности в Гааге. Во-вторых, он всего лишь мой заместитель, а мои приказы подлежат исполнению.

Снейдер затянулся.

– А Ева Марквардт?

– Она действовала бы точно так же, как я. Ну так что?

Снейдер медленно выпустил дым из легких. Третья женщина-президент БКА была такой же жесткой и непреклонной, как и Дромайер. В критической ситуации она наверняка встала бы на их сторону. Даже если у БКА не было официального мандата на расследование за границей, а испанские власти скорее создавали бы им больше проблем, чем помогали. Впрочем, Снейдера это мало волновало. Он и раньше не особо считался с возражениями местных структур во время зарубежных операций – и уж точно не собирался начинать теперь.

– Ладно. Но есть еще один момент… Я профайлер и судебный психолог, а не двойник для секретной миссии. По сути, моя работа на этом заканчивается.

– Снейдер, мне абсолютно безразлично, вы должны это сделать! – давил на него Дромайер. – Это наш единственный шанс, пока самолет еще стоит в Мюнхене. Нам нужно выяснить, что планировалось на Майорке. Во что вовлечен Конрад, выйдет ли на него кто-нибудь, захочет ли с ним встретиться или что-то передать ему.

– У нас есть время, и мы могли бы…

– Нет, мы не можем! Мы должны действовать сейчас. – Лицо Дромайера налилось краской, и он лихорадочно ослабил узел галстука.

Снейдер посмотрел на него с недоверием.

– Откуда такое давление? Из-за трех терактов?

– Не только… Во-первых, Кара Петцольд, менеджер, погибшая в Берлине, была дочерью моего хорошего друга.

– Verdomme, – выругался Снейдер, но по взгляду Дромайера понял, что на самом деле все гораздо хуже. – А во-вторых?

– Я же говорил, что есть новости от БНД. Перед вылетом в Мюнхен я встречался с майором Нильсом Томсеном. Теракты во Франкфурте, Берлине и Дюссельдорфе были лишь началом. – Дромайер скинул пиджак, расправил плечи и глубоко вдохнул.

Снейдер нахмурился.

– Что такое знает разведка, чего не знаем мы?

– Прошлой ночью они перехватили чаты в Даркнете. Там говорится о том, что РАФ со своим отрядом – Коммандо «Красная неделя» – планирует несколько десятков новых атак, начиная с этих выходных. Соответствующие боевые манифесты уже распространяются в Сети.

– Несколько десятков?

– Да. По всей Германии – от сорока до пятидесяти терактов.

Вот почему Дромайер еще затемно вылетел из Висбадена в Мюнхен. Снейдер покрутил окурок между пальцами и уставился в тлеющий огонек.

– Нам уже известно что-то конкретное? Вариантов масса. Поджоги и взрывы в банках, полицейских участках, тюрьмах, судах, на предприятиях оборонной промышленности, правительственных объектах или американских базах? – Он поднял взгляд, продолжая размышлять: – Захваты заложников? Покушения на известных политиков, адвокатов, судей, бизнесменов?

Дромайер пожал плечами.

– Нет, Снейдер. Пока ничего конкретного. Только то, что все начнется в эти выходные и завершится в конце следующей недели гигантским терактом, который затмит все, что было раньше.

– Но почему именно сейчас?

– 24 мая 1972 года отряд РАФ взорвал две заминированные машины у штаба сухопутных войск США в Гейдельберге: трое погибших, пятеро раненых. Почти в тот