Смертельный след - Андреас Грубер

– И Коммандо «Красная неделя» начинает в эту пятницу, 24 мая, – задумчиво произнес Снейдер. Ему вспомнилось сокращение R4F. Похоже, четвертое поколение питало слабость к символике; да и прежние цели – менеджер, банкир и оружейный промышленник – явно были выбраны не случайно.

– Именно. БНД считает, что это месть за события тех лет.

– Полвека спустя? – спросил Снейдер.

– И продолжение старых терактов РАФ. Только на этот раз речь идет уже не о студентах-хиппи, которые скрываются на машинах с поддельными номерами и мастерят бомбы и «коктейли Молотова» в гаражах. Мы пока не знаем, как эта новая группировка себя финансирует, но уже как минимум год она выстраивает общеевропейскую террористическую сеть. Этого времени вполне достаточно, чтобы создать профессиональную логистику для оружия, документов, тайников с деньгами, транспорта и укрытий. БНД исходит из того, что четвертое поколение будет действовать куда масштабнее, жестче и безжалостнее всех предыдущих.

Снейдер отдавал себе отчет в серьезности проблемы.

– Если они умны, то извлекли уроки из ошибок предшественников. И, кроме того, никогда еще не было так легко заполучить современное оружие и компьютерные технологии.

– Три теракта были лишь стартовым выстрелом – небольшим прологом к тому, что еще впереди. – Дромайер сунул руку в карман брюк и достал плотно исписанный лист бумаги с символом РАФ, который протянул Снейдеру. Некоторые фрагменты текста были нечитаемы.

– Полагаю, это не из семидесятых?

Дромайер покачал головой.

– Наши IT-специалисты в Меккенхайме обнаружили этот памфлет в Даркнете. Вероятно, ему всего несколько часов, и официально он еще не опубликован.

Снейдер взял лист.

– А почему отсутствуют части текста?

– Страница сразу же была удалена из Сети, когда мы на нее наткнулись. Цифровая копия была повреждена, и нам удалось восстановить лишь отдельные фрагменты.

«Борьба продолжается

Мы – четвертое поколение РАФ – исходим из того, что после предыдущих атак…*******************************

****************************************** Мы требуем безотлагательной

В случае, если ********* ********************* консервативное и фашистское

************ ******** ******************

Наши требования не подлежат обсуждению.

Этот путь не имеет альтернатив.

Немецкое государство должно знать, что своей ложью и действиями последних десятилетий оно создало себе заклятого врага – собственный народ!

Пока немецкие концерны *****************************

а полицейское государство с *************************

подавляет свободы граждан, мы будем бороться с этим государством вооруженным сопротивлением.

Мы свергнем монополию этого правительства на насилие ******************

с помощью беспрецедентной, концентрированной вооруженной силы и расчистим путь для *********************

Коммандо «Силке Айз***

R4F»

Это был не просто памфлет – это было объявление войны. Снейдер потушил сигарету о поднос.

– Что может означать последняя строчка? Силке Айзерт?

Дромайер кивнул:

– Мы так считаем.

Снейдер вспомнил молодую студентку, застреленную пять лет назад во время демонстрации. Конрад упоминал этот случай. Террористы назвали свой отряд в честь Айзерт.

– Что вы думаете? – настойчиво спросил Дромайер.

– У меня не выходит из головы операция «Ноль-пять», о которой говорила Анна Бишофф. Это сокращение может обозначать месяц май. Скорее всего, речь идет о терактах, которые Коммандо «Красная неделя» начнет уже в эту пятницу. Три предыдущие атаки были, вероятно, лишь проверкой и сигналом для других террористических ячеек, что борьба началась.

– Мы думаем так же. Это была та самая точка невозврата. Теперь все только по-настоящему начинается, вплоть до большого финала в конце недели. – Дромайер взглянул на часы. – Снейдер, вы обязаны во что бы то ни стало схватить Рут-Аллегру Франке. Мы должны отрубить змее голову, прежде чем все зайдет слишком далеко.

Снейдер буквально физически ощущал ожесточенность Дромайера. Никогда прежде он не видел своего начальника таким. Тот и раньше ежедневно сталкивался в БКА с угрозами почти того же масштаба – контрабандными сетями, киберпреступностью, праворадикальным терроризмом, организованной наркоторговлей и международной преступностью, – но сейчас в нем было что-то маниакальное.

– Дело ведь не только в том, чтобы ликвидировать террористическую сеть, верно? – предположил Снейдер.

– Верно, Снейдер. Я не буду вводить вас в заблуждение. Есть еще одна причина, как минимум не менее важная, но сейчас еще рано об этом говорить. Однажды вы о ней узнаете, а пока вам придется просто довериться мне.

Его босс требовал от него слишком многого – Снейдер уже доверял двум предыдущим президентам БКА, и в обоих случаях это едва не стоило ему жизни. По взгляду Дромайера он понял, что тот прекрасно это осознавал.

– Хорошо, допустим, я сажусь в этот самолет с паспортом Рона Д. Пакулы и его чемоданом. Тогда нам нужно понимать одно: это будет чистый полет вслепую. Даже если мы кое-что знаем о Пауле Конраде, это нам вряд ли поможет. Ведь этот Рон Д. Пакула, который, возможно, летит в отель «Аурелия Бэй Клаб Резорт», для нас совершенно чистый лист.

– Доктор Конрад – психолог, и вы психолог! – уговаривал его Дромайер. – Если кто и справится, так это вы. К тому же вы знаете, как мыслит и действует преступник.

– Но я совсем не похож на Конрада.

– А кто вообще знает, как выглядит Рон Д. Пакула? Есть его фото?

– Нет.

– Вот именно. – Дромайер снова взглянул на часы. – Мы можем задержать самолет еще на полчаса, максимум на сорок минут, потом он взлетит. С вами или без вас. Либо рейс вообще отменят. В любом случае – если вы не подниметесь на борт, мы упустим наш единственный шанс добраться до контактов и сообщников Конрада.

– Хорошо. – Снейдер достал из кармана пиджака телефон, открыл галерею, посмотрел фото Анны Бишофф и увеличил его. – У нас есть личные вещи Анны, которые были при ней на мотоцикле?

– Да, – ответил Дромайер. – Лежат в хранилище вещдоков полиции Аугсбурга. Зачем?

Снейдер провел рукой по длинным бакенбардам.

– Пусть немедленно пришлют.

– Что вы с ними?..

Снейдер поднял руку, чтобы прервать Дромайера, и набрал номер Сабины Немез со своего телефона. Он подождал, и после седьмого гудка она наконец ответила.

– Доброе утро, Снейдер, – сонно зевнула Сабина, – ну, как ночь в аэропорту? – На заднем плане играло радио.

– Вы еще в Мюнхене? – Он сразу перешел к делу.

– Да… минутку… это Снейдер, – крикнула она, а потом снова обратилась к нему. – Марк и я завтракаем с моим отцом у сестры и…

– У меня есть хорошая и плохая новость, – перебил он ее.

– Снейдер, при всем уважении к нашей дружбе и всем взлетам и падениям, которые мы пережили за последние… э-э… семь лет, меня