Султан на побегушках - Дарья Донцова

— Следовательно, есть два предположения, — тихо сказал Боря. — Или у нас лицедей, которого наняли, или Роман Баратынский стал актером…

— О да! — перебила его маменька. — Это была его мечта. Рома очень хотел прославиться, жаждал исполнять на сцене главные роли. Но отец и мать, убогие школьные учителя, устроили скандал с припевом «наш сын — не комедиант». Пришлось парню учиться в затрапезном педвузе, его оттуда со второго курса выгнали. Он поступил… э… куда, не помню. А потом! Нечеловеческое везение! Встреча с жуткой девкой, дочерью очень высокопоставленного чиновника. Она в него без памяти влюбилась… С вами общался настоящий Роман. Я его узнала.

— Каким образом вам это удалось? — не сдержал удивления Боря. — Я как-то раз отправился на встречу с одноклассниками. Все раздобревшие, ничего общего с теми детьми, которых я помню, не имеют. Совершенно на себя из тех времен не похожи. Женщины лучше выглядели — макияж, прическа… Хотя вот фигуры… М-да.

— Одеколон, — произнесла маменька.

— Парфюм? — уточнил я.

— Французский, — подчеркнула маман. — Во времена наших с Романом отношений такой был невероятной редкостью, продавался исключительно в «Березке» за валюту. Наши мужчины его нечасто покупали, не желали тратить чеки на ерунду. Машина, шапка ондатровая, пальто, костюм. Ну ладно, еще рубашка. А туалетная вода? Это ерунда. Им и «Шипр» нравился, и от одеколона «Саша» они были в восторге. А уж трусы… Боже! Советское мужское нижнее белье было просто катастрофой! Современные парни — другие, слава богу, у них нет жутких «семейных» труселей.

Я вздрогнул. Откуда маменька знает, какое белье предпочитают носить нынешние двадцатилетние? Неужели… Нет, нет, нет! Быстро прогнав из головы неумные мысли, я вспомнил, что отчим намного моложе моей маменьки, успокоился и задал вопрос дня:

— Ты уверена, что никто не может знать о ваших с Баратынским отношениях?

— Никто из чужих, — уточнила маменька. — В курсе были его отец и мать. Но Роман — поздний ребенок, их определенно уже нет в живых. Точно знаю, что папаша скончался, а матери его не может быть сто с лишним лет. Дети Баратынского уже взрослые, но они, скорее всего, не в курсе — история-то не из разряда тех, которыми похвастаться можно. Скорее, наоборот… Хотите узнать, что я думаю обо всем этом?

Я кивнул.

— Небось жена поймала Романа с какой-нибудь бабой, — рассмеялась маман. — Последовал развод. Мужик остался голым на улице, завел нищую тетку, стал неудачливым актеришкой и теперь кривляется на чужих вечеринках за деньги.

Дверь приоткрылась, появилась незнакомая горничная. Она сделала реверанс и сообщила:

— Вы просили сказать, когда ваша подруга приедет.

Маменька встала.

— Ступай, займись своими делами. — Она повернулась к нам с Борисом. — Главное, Вава, что следует знать: я твоя мать. Остальное неинтересно. И даже если Роман отец, не надо общаться с ним. Дела у него, похоже, хуже некуда. Сядет тебе на спину, ноги свесит, погонять примется, деньги требовать начнет. Меня он спокойно отправил на аборт, услышав про беременность, убить хотел ребенка. Какие еще аргументы требуются для того, чтобы забыть про этого типа?

В комнату влетела Зюка, всплеснула руками и затараторила:

— Вава! Боречка! Приехали проведать Никки! Как мило! А мы собрались к Люке! Давайте поедем все вместе!

— Спасибо за приглашение, но у нас через полчаса запланирована рабочая встреча, — бойко соврал я.

В машине мы некоторое время молчали. Тишину нарушил я:

— Роман нам наврал? Он был маминым любовником? Может, собирался шантажировать ее? Рассказать все Володе?

— О чем? — улыбнулся батлер. — О том, что его жена не была невинной девушкой, когда пошла с ним в загс? Да в наши дни добрачный ребенок невесты или жениха никого не удивит. И Владимир знал, с кем связывает свою судьбу. Давайте лучше свяжемся с Баратынским, еще раз поговорим с ним.

Я вынул телефон и после нескольких сообщений автоответчика об отсутствии абонента в сети решил:

— Едем домой.

Не дожидаясь ответа батлера, я направил машину в сторону МКАДа. Через минуту до меня долетел голос Бориса:

— Добрый день! Наверное, ошибся номером. Прошу прощения, на самом деле я звонил Роману Баратынскому, он снимал у вас помещение для проведения анализа ДНК. Похоже, я неправильно записал его контакт. Будьте любезны, у вас, наверное, он сохранился… Да? А кто?.. Ясно. Простите, не представился: Борис Кузнецов… Конечно. Тоже рад знакомству… Спасибо, Анна Ефимовна, в случае необходимости непременно обратимся.

Впереди загорелся красный сигнал светофора. Я замер в потоке машин и, не ожидая ничего хорошего, поинтересовался у Бори:

— Что-то еще случайно выяснилось?

— Да. Я позвонил в администрацию учреждения, где нам озвучили результат теста ДНК. Съем помещения, где разыгрывался спектакль, оплатили вы. Паспорт заказчика не требуют, если оплата производится сразу. Вы заплатили онлайн.

— Экий я, однако, щедрый, — проговорил я. — А куда подевался актер?

— Небось уже летит в самолете домой… Иван Павлович, давайте вспомним про дело, которым мы занимаемся, проговорим, как все развивалось. Сначала к вам обращается Татьяна Никитина. Вроде ничего особенного, но чем дальше, тем шире и ярче букет событий. А потом появляется цветущая вишня, Роман Баратынский. Он не имеет никакого отношения к Татьяне Мироновне, вообще не связан с делом, которое у нас в работе. И что получается?

— Возникает параллельное расследование, — ответил я, стараясь сохранять спокойствие. — Признаюсь, весьма неприятные переживания у меня на данный момент. Я очень любил отца, но мы редко могли пообщаться, потому что он всегда был занят написанием книг и встречами с читателями. Однако я всегда знал: если со мной случится беда, отец первый придет на помощь и сделает для меня все. Он мой отец! Мы внешне очень похожи! Точка! Но несмотря на принятое решение больше не думать об этом Романе, в голову лезет всякая чепуха. Странно, но никак не могу избавиться от нее.

— Иван Павлович, — вдруг тихо обратился ко мне Боря, — думаю, некая, пока неизвестная нам личность все же поставила спектакль. И, кажется, я понимаю, с какой целью написали сценарий.

Глава тридцатая

Я живо припарковался у какого-то магазина.

— Слушаю внимательно.

— Когда появился Роман, — прищурился Боря, — чем мы занимались?

— Делом Никитиной, — ответил я. — На тот момент кое-что успели узнать. Начали продвигаться вперед.

— Вот-вот, — кивнул Боря. — И едва кое-что узнали, как снег на голову нам упал Баратынский и сообщил, что Павел Иванович вам не отец. Какие эмоции возникли у вас? Не отвечайте, сам хорошо знаю. А еще понимаю, что, будучи внешне всегда спокойным, вежливым человеком, который никогда не повышает голос, вы внутри себя очень эмоциональны. Но так называемое хорошее воспитание позволяет