Султан на побегушках - Дарья Донцова

— До большевистской революции ведением таких кондуитов занимались почти все дворяне, купцы и просто обеспеченные граждане. Если в одной семье сыновья выше метра шестидесяти не вырастали, то не следовало женить их на девицах на десять сантиметров ниже, потому что иначе на свет у пары появятся детки ниже родителей. Эдак через столетие у нас до размера мышей дело дойдет. В брак тогда вступали один раз на всю жизнь, разводы случались, но редко. Поэтому сваха осматривала юношу и девушку со всей старательностью. Потенциальная невестка — очень уж худая, нервная, бледная, не чахотка ли у нее? Такая нам не нужна, поищем румяную, корпулентную, кровь с молоком. У возможного жениха зубы гнилые? Ой-ой, у юноши с желудком беда!

Доктор покачал головой.

— Сейчас иначе. Привела девушка парня, заявила родителям: «Люблю, обожаю, я беременна». Что невеста о женихе знает? Ну… его Петя зовут! Все, информация исчерпана. А потом появляется на свет малыш со спинально-мышечной атрофией. Выясняется, что у молодой жены бабушка с такой же болячкой, правда, научилась кое-как передвигаться и даже детей родила. А замуж ее взяли, потому что отец ого-го какое приданое выложил. У жениха же тетя родная в инвалидной коляске всю жизнь сидит. Понятно, почему у юной пары новорожденный больной? Он получил семейный недуг. Мой совет всем: собираетесь рожать детей? Пройдите полное медобследование, сдайте генетические анализы. Есть вероятность стать родителями больного ребенка? Не живите вместе или не заводите детей, возьмите сироту из приюта.

Матвей Филиппович поморщился.

— Увы, редкие пары ответственно подходят к зачатию. Чаще случается истерика в роддоме: «Не хочу инвалида! Отказываюсь!» Несчастный младенец оказывается в доме малютки. Давайте проявим честность при ответе на вопрос, станут ли там с ним возиться. Народ нынче озверел, порой пишут отказ, если у младенца заячья губа или волчья пасть. Но такие дефекты отлично устраняются с помощью операции. И, кстати, врожденный порок сердца тоже. И находятся пары, которые с радостью берут таких ребятишек-сирот, лечат их и живут потом с ними счастливо. А вот что с теми, у кого только глаза двигаются, но при этом он сохранен умственно? Вот где огромная проблема.

Доктор махнул рукой.

— Простите, для меня это очень больной вопрос. Моя «Деревня Счастья» построена для тех, кого никогда не усыновят, для тех, кто обречен на тяжелую жизнь в специнтернате. Мы не помогаем таким ребятам, мы просто взяли их в дом, у детей есть семья. Помогать — это купить ботинки, например. И я безмерно благодарен тем, кто так поступает. Но у нас ребята живут, зная, что здесь все родные. Большая такая семья, где тебя любят, учат, где о тебе заботятся, объясняют, что такое «хорошо», а что такое «плохо». Здесь всех хорошо одевают, вкусно кормят, возят в музеи на экскурсии, учат в школе. Мы их родители. А когда кто-то от нас уходит на небеса, — у каждого свое погребение, общих могил нет. Летом там цветы растут, зимой еловые ветви кладем. У меня прекрасный коллектив, замечательные сотрудники, все отличные профессионалы. Почему мое имя появилось в вашем расследовании? Понятия не имею. Ничего противозаконного мы не совершаем. Штат состоит из отличных профессионалов с высшим профильным образованием. Деревня существует на мои личные деньги и на суммы, которые жертвуют благотворители, наши друзья. И последнее: все жители «Деревни Счастья» — отказники, родители не захотели жить с ними. А мы их всех любим.

Глава тридцать вторая

Первой, кого я увидел, войдя в квартиру, где расположен офис, оказалась Ирэн Львовна.

— Ванечка! — обрадовалась она. — Есть разговор. Давай сядем у меня на кухоньке, заварю тебе чайку.

— Через пять минут буду у вас, — пообещал я, — только руки помою.

— Отлично, — улыбнулась мама моего лучшего друга, потом громко сказала: — Анна Ивановна, спасибо за желатин!

Наша домработница вышла в холл.

— Если что понадобится, всегда приходите или звоните — живо принесу.

— Обленилась я, — вздохнула Ирэн. — Следовало слетать в магазин, ан нет! К вам прискакала.

Я оставил женщин беседовать, пошел в ванную, потом поспешил к Ирэн.

Почему-то стало тревожно. Если мама Олега захотела побеседовать на своей территории, значит, речь пойдет не о покупке желатина и рецепте пирога.

Ирэн усадила меня в столовой, налила чай и начала:

— Ванечка, тебе удобно работать в одном доме, а спать в другом? Если погода хорошая, вечер теплый, дождя и снега нет, то прогуляться приятно. Но в слякотном ноябре, ледяном декабре, снежном январе, ветреном феврале, зябком марте шагать по лужам, снегу… Тебе такое по вкусу?

— Ну… — забормотал я, — дома расположены рядом, и альтернативы нет…

— Объясняю ситуацию. У меня есть младшая сестра Элиза. Ты о ней не слышал. Отношения наши напоминают американские горки: то Эли милая, ласковая замужняя дама, то гадкая особа в разводе. Настроение и, соответственно, поведение сестры напрямую зависят от того, есть у нее законная половина или мадемуазель — в свободном полете.

Ирэн покачала головой.

— Впервые она побежала в загс, когда только-только справила восемнадцатилетие, и с той поры так и живет: замужество — развод — замужество — развод. Я давно перестала считать ее супругов. Конечно, пытаюсь запоминать их имена, но они так часто и быстро меняются! Чтобы не ошибиться, решила обращаться к мужчинам «дорогой» и «милый». К тому же Элиза бездумно тратит деньги. Отложить некую сумму на черный день? Да никогда! Записей расходов она не делает. На все мои просьбы завести тетрадь, записывать расходы-приходы, получаю ответ: «Я не такая зануда, как ты. Живу в радости, не чахну над каждой копейкой. Покупаю хорошие, яркие, красивые вещи. Не смотрю на людей, как на блох. Ты просто мне завидуешь». — Ирэн Львовна сцепила пальцы рук в замок. — У нее были хорошая квартира, дача, машина — наследство от наших родителей. Они все что имели завещали младшей, мне ничего не досталось.

— М-да, — буркнул я. — Не хочется осуждать их, но, право, странно облагодетельствовать одного ребенка и наплевать на другого.

Ирэн улыбнулась.

— Ванечка, я тогда уже была замужем за прекрасным человеком, родился Олежек. У нас есть жилье, оба работаем. А Элиза… она прогнала очередного супруга, рыдает в одиночестве… Сокращу свое выступление, чтобы надолго не задерживать тебя. Ты знаешь, что мой сын обожает меня, а я одно время не работала. Потом стало скучно жить, Олежек мне купил магазин. Ты же в курсе!

— Да, — улыбнулся я. — В вас проснулся бизнесмен, вы сейчас управляете целой сетью торговых точек для животных.

— Ой, скажешь тоже! — смутилась Ирэн. — Всего-то