Султан на побегушках - Дарья Донцова

Глава тридцать третья

После окончания медвуза Софья Николаева, крестная мать Маргариты, пристроила девушку в детскую поликлинику. Отличницу Риту, молодого специалиста с красным диплом, охотно взяли — во-первых, она хорошо училась, а во-вторых, Софья Яковлевна работала в этой клинике главврачом. Николаева обожала крестницу, когда та подросла, постоянно брала ее с собой на работу. У женщины не было детей, а у Маргариты, когда ей исполнилось двенадцать, умерла мама. Через год после похорон папа девочки сделал Софье предложение руки и сердца, и Маргоша — так школьницу звали близкие — обрела вторую мамочку.

Школьница не мучилась с выбором профессии, она, еще сидя на горшке, знала, что станет доктором, хочет лечить детей. И мечта исполнилась.

Свое первое дежурство, как правило, все врачи и медсестры помнят, а у Риты оно вообще получилось нервным, таким, что захочешь забыть, да не получится. Маргарита отсидела смену на приеме, оделась, хотела идти домой, — и тут появилась бабушка с внучкой. Пенсионерка завела долгий бестолковый разговор, объясняла, что девочка заболела, потом спросила:

— А туалет-то здесь есть?

Рита объяснила, где находится санузел, пенсионерка ушла. Малышка разрыдалась. Маргарита попыталась успокоить ее, но не достигла успеха. И тогда еще не оперившийся врач совершила трагическую ошибку — педиатр протянула плачущей девочке шоколадку. Та вмиг схватила угощение, засунула в рот. Через пару секунд появилась старушка, забрала зареванную внучку и ушла со словами:

— Посодют в кабинете дурочку, которая врачом прикидывается, а сама ничего не понимает!

Маргарита расстроилась, ушла домой.

Утром она узнала, что ту малышку бабка перед выходом на улицу повела в туалет. Там внучка потеряла сознание. Пенсионерка начала хлопать ее по щекам, брызгать на ребенка холодной водой, минут пятнадцать приводила внучку в чувство. Но не помогло, бедняжка умерла. Почему, находясь в детской поликлинике, старуха не побежала за доктором? Когда пенсионерке задали этот вопрос, она скривилась и сказала:

— Да там одни кретины! Я думала, девка очнется, сама, дура, виновата, вся в родителей-идиотов пошла. Сын с невесткой, оба пьяницы, в аварии погибли, внучку воспитывать пришлось мне. Девчонка шоколад любила, а у нее золотуха была от него, даже при одном взгляде на сладкое она сразу задыхаться начинала. Где она взяла его? Пока я отлучилась, у кого-то из сумки сперла — вся в свою мать-воровку пошла! — слопала и померла!

Рита похолодела, слушая, как коллеги обсуждают гибель ребенка. Она-то хорошо знала, кто дал малышке строго-настрого запрещенное ей лакомство. Но ей старуха про аллергию ни словом не обмолвилась. Если Маргарита сейчас признается, ее выгонят из профессии с волчьим билетом. Вероятно, отдадут под суд, отправят на зону.

Потом по коридорам поликлиники полетела новая весть. Одна из мамочек в день смерти девочки привела своего сына к Рите на прием, а когда поднялся шум из-за кончины ребенка, рассказала, что ее мальчик устроил истерику — он панически боится докторов. Мать, сидя с ним в коридоре, решила успокоить ребенка, дала ему шоколадку, а малыш бросил ее на пол, и плитка улетела не пойми куда. Понятно, что взбудораженные медсестры и врачи начали обсуждать и эту ситуацию. Кто-то из них рассказал о ней дознавателю. Следователь, которому, скорее всего, очень хотелось быстро закрыть дело, сделал вывод, что злобная бабка потащила внучку в туалет, а та нашла плитку и съела ее. Просто старуха не заметила, как все произошло, ей следовало внимательнее следить за шкодливой девочкой.

Какова судьба злой бабки, Маргарита не знала, да и не хотела знать. Она выдохнула, несколько недель ощущала себя некомфортно, а потом успокоилась. Кто виноват в том, что произошло? Старуха! Она не предупредила об аллергии у пациентки, в истории болезни тоже никакой записи о золотухе нет. И девочка тоже хороша! Схватила плитку и вмиг удрала из кабинета! Стань ей плохо на глазах у доктора, все бы обошлось уколами.

Через месяц Маргарита окончательно пришла в себя, а еще спустя время начала думать: «Дошкольница точно нашла в коридоре вторую плитку. Та, которую я ей дала, крохотная. И, скорее всего, настоящими какао-бобами в том лакомстве и не пахло. Я купила его задешево. Вес у плитки десять граммов, не более. Она точно из сои. А вот та, которую мальчик швырнул в коридоре, намного больше, и она вся из натурального шоколада. Да, да, именно так. Я ни при чем. И вообще, может, девчонка выбежала из кабинета, выплюнула угощение от меня, подобрала огромную шоколадку и вмиг слопала ее. Да, именно так разворачивались события…»

Я молча слушал рассказчицу. «Да — был ли мальчик-то? Может, мальчика-то и не было?» У гениального, на мой взгляд, писателя Максима Горького в романе «Жизнь Клима Самгина» есть эпизод из детства главного героя. Тот вместе с приятелем Борисом катается на коньках по заледеневшей реке. Под товарищем лед трескается, паренек начинает тонуть. Клим уходит, бросив друга, и со временем убеждает себя, что ничего и не случилось. А спустя годы думает: «Да — был ли мальчик-то? Может, мальчика-то и не было?» Маргарита успокоилась, объяснила себе, что никак не виновна в кончине ребенка. Но тот страшный случай научил молодого доктора никогда ничем не угощать пациентов, всегда узнавать у взрослых, есть ли у их детей аллергия на что-либо.

Шло время, Рита задвинула воспоминание о девочке в дальний чулан своего мозга. И вдруг ей на домашний телефон позвонила женщина. Тихим, вкрадчивым голосом она сказала:

— Сынишка мой заболел. Сделайте одолжение, зайдите к нам домой. Все условия вашего визита хорошо знаю.

Маргарита в тот год уже занималась частной практикой. Конечно, она согласилась и на следующий день вечером приехала к Татьяне Мироновне Никитиной. Та выглядела очень молодо, но уже родила мальчика. Месячный младенец оказался стопроцентно здоров. Ничего, кроме потницы, врач не увидела. Прекрасный ребенок.

Услышав эти слова, родительница обрадовалась, пригласила Маргариту выпить чаю. Женщины поболтали о том о сем, посетовали на растущие цены. И тут Таня тихо-тихо поинтересовалась:

— Вы хорошо зарабатываете?

— Оклад невелик, а взять больше частных пациентов не получится — я и так с утра до ночи на ногах, — вздохнула Рита.

— Лучше за одного пациента иметь сто тысяч, чем бегать по ста адресам за тысячу, — улыбнулась Татьяна.

— Кто бы спорил, — рассмеялась Брокина. — Но пока не встретились родители с очень толстым кошельком.

— Милый, иди сюда! — крикнула Никитина.

В кухне, где женщины мирно пили чай, появился приятный с виду мужчина, и начался серьезный разговор. Игорь Богданов — так звали мужчину — спокойно объяснил суть работы, которую он предлагает педиатру.

К сожалению,