Зловещая мелодия - Эрик Фуасье

ноги, чтобы подавить сопротивление, и затыкают ей рот, чтобы она не всполошила своих спутников, случись им оказаться поблизости. Лугхасы укладывают тела убитых в ямы, выкопанные белхасами. Предварительно трупы потрошат и кромсают на куски, чтобы они быстрее сгнили и не были вырыты животными-падальщиками, когда их еще можно опознать.

– Вот это меня и удивляет, – покачал головой Валантен. – Странно, что такие аккуратные убийцы, озабоченные сохранением своих преступлений в строжайшей тайне, вдруг изменили этому правилу, прибыв в чужую страну, куда менее благоприятную для их деятельности. Все выглядит так, что, убивая Шуке и Аврона, они даже не пытались остаться незамеченными – ровно наоборот!

– Вы кое о чем забываете, барон. Тхаги играли на рамсинге, оповещая о своих преступлениях, и в Индии, когда убивали моих родных. Причина представляется мне очевидной: цель этих преступлений – не ограбление, а месть. Они хотят не только уничтожить меня физически, но и причинить перед смертью величайшие душевные муки. Напугав меня до дрожи, перед тем как принести в жертву своей ужасной богине, они тем самым надеются заслужить еще бóльшую милость от нее.

Молодой полицейский почесал в затылке, что означало у него состояние крайнего замешательства. Объяснение, которое привел англичанин, имело смысл и рассеивало некоторые сомнения, с утра не дававшие Валантену покоя. Однако у него еще оставались вопросы.

– Допустим, Шуке и Аврона действительно убили по ошибке, перепутав с вами. Но есть кое-что, чего я никак не могу понять. Каким образом тхаги сумели найти вас здесь? Как верно заметил вчера Бовуар, ведь не в багаже вы их с собой привезли.

Лицо Блэкберна омрачилось, на лбу обозначилась тревожная морщина.

– Молодой бузотер, должно быть, и сам не понимал, насколько он близок к истине, – пробормотал он, закрыв лицо руками.

– Вы меня заинтриговали, – сказал Валантен. – Объясните.

– На пути в Европу мы с Эмили стали свидетелями инцидента, которому я тогда не придал особого значения. Однажды вечером, когда мы с ней дышали свежим воздухом на палубе парусного судна, сестре почудилась какая-то тень – будто кто-то следил за нами. Она заверила меня, что это был не матрос и не пассажир – все они на корабле являлись достойными подданными британской короны, – а человек с очень смуглой кожей. В тот момент я подумал, что измученный страданиями разум сыграл с Эмили злую шутку. Но по прибытии в Саутгемптон обнаружилось, что как минимум один безбилетный пассажир тайно совершил с нами это плавание, скрываясь в спасательной шлюпке, – там нашли объедки. Один ли он был и принадлежал ли к проклятому братству разбойников? Разумеется, выяснить не удалось. А если это и правда был почитатель богини Кали, то я не понимаю, зачем ему понадобилось ждать больше года, чтобы снова взяться за меня.

Валантен, видя, что мысли о таинственном убийце, идущем за ним по пятам, вызвали у англичанина бурю эмоций, предпочел сменить тему. Так или иначе, он уже убедился, что версию о мести тхагов нельзя просто так исключить из расследования.

– Месье де Ларош-Сент-Андре обмолвился мне, что вы поставили свой изобретательский талант на службу делу легитимистов, – сказал он, чтобы перевести беседу на менее чувствительную почву. – По-моему, он возлагает на вас большие надежды.

– О! Он говорил с вами о моих разработках? – удивился Блэкберн и принял скромный вид. – Не знаю, сумею ли я удовлетворить его ожидания – исследования еще не закончены. В любом случае его откровенность свидетельствует о том, что он вам всецело доверяет.

– В чем же заключаются ваши исследования?

– Раз уж Ларош-Сент-Андре сам завел об этом речь, не вижу препятствий удовлетворить ваше любопытство. Вы знаете, кто такой Эрстед?

Валантен задумался. Он определенно где-то уже слышал эту фамилию… Ну конечно! На одном из заседаний Академии наук весной 1829 года, где он присутствовал вместе со своим другом и бывшим наставником – профессором Пеллетье. Темой были последние открытия в области физики, в основном связанные с электричеством. Клод Пуйе[83] представлял тогда свой капитальный труд «Основы физических экспериментов и метеорологии».

– Эрстед, говорите? – повторил инспектор. – Не тот ли это датский фармацевт, лет десять назад выдвинувший тезис о том, что существует связь между электрическими и магнитными явлениями?

Напряженное лицо Блэкберна расслабилось.

– Браво! – воскликнул он. – Слава просвещенного любителя наук бежала впереди вас, и я рад убедиться, что она вполне обоснованна. Эрстед исследовал природу упомянутых вами феноменов не только теоретически – он поставил множество различных экспериментов и в итоге сумел показать, что электрический ток, проходящий по проволоке, закрепленной между пластинами вольтова столба, меняет направление магнитной стрелки компаса. Результаты его изысканий поначалу были приняты скептически, особенно здесь, во Франции, – члены Академии наук подняли на смех эту «заграничную выдумку». Однако в последние годы такие ученые, как Араго и прежде всего Ампер, продолжили исследования датчанина и пришли к выводу, что он прав. Со своей стороны я убежден, что на основе работ Вольты[84] о химическом источнике тока вкупе с открытием Эрстеда можно создать целый ряд механизмов, приводимых в действие на расстоянии.

– Весьма любопытно, однако должен признаться, я не понимаю, каким образом эти научные достижения пригодятся нашим друзьям на поле битвы. А Ларош-Сент-Андре между тем дал мне понять, что вы работаете именно над оружием.

Сэр Генри поднялся с кресла и пригласил Валантена подойти к рабочему столу. Достал из кармана ключ, отпер один из ящиков, извлек оттуда чертеж и аккуратно развернул его на столе. Инспектор наклонился, рассматривая рисунок. Там был изображен деревянный остов с тремя десятками ружей, расположенными на нем в два ряда. И к этой конструкции была подсоединена внушительная батарея из нескольких вольтовых столбов.

– Я назвал эту установку «Марсов гром». Вольтовы столбы вырабатывают электрический ток, который воздействует на множество магнитов, а те в свою очередь провоцируют одновременный выстрел всех ружей. Для управления десятком таких установок достаточно горстки людей, и с их помощью можно отбить атаку целого эскадрона. К сожалению, это мое изобретение идеально работает пока что лишь на бумаге – в налаживании опытного образца я сталкиваюсь с некоторыми трудностями. Тем не менее я уверен, что их разрешение – вопрос нескольких недель, максимум месяца.

Валантен должен был признать прожект англичанина весьма хитроумным. Вместе с тем его охватила дрожь при мысли, что эта машина смерти может изменить итог грядущего вооруженного противостояния. Необходимо было как можно скорее сообщить об этом Берне. Однако у него тут же возникла и другая, более неприятная и вкрадчивая мысль: если Блэкберн действительно был целью убийц, которых ему поручено остановить, не лучше ли будет для правительства