Искатель, 2008 № 07 - Журнал «Искатель»

Лена прошлась по всем стенкам и, к ужасу своему, поняла, что кроме узкой койки в одном из углов, в камере ничего больше не было. Дверь, видимо, запиралась снаружи. Никаких выступов стенки не имели. Еще она заметила, что дышать лежа на кровати намного легче. Воздух не проникал внутрь. А раз для воздуха нет доступа, то и вода не просочится. Отсутствие вентиляции навело Лену на еще более ужасную мысль: Рауф не собирался ее отсюда вытаскивать. Он запер ее, чтобы она задохнулась. Значит, здесь она умрет.

Лена сначала намеревалась лечь на пол, но не смогла пересилить себя. Она решила, что ляжет на грязный пол, только когда станет совсем нечем дышать.

Она хотела заплакать, но не стала.

— Вот еще слезы из-за этого подонка тратить, — прошептала она, с трудом двигая иссохшими губами.

И решила, что плакать пока не будет, а насладится еще несколькими сериями из придуманного ею сна.

Уже после первого посещения Леной магазинов стало ясно, что даже в просторном номере люкс слишком тесно для всех ее обновок.

Она одаряла улыбками и щедрыми чаевыми каждого посыльного, приносившего бесконечные коробки и пакеты с эмблемами всех самых известных домов мод. Косметика, спортивная одежда, тренажеры, платья штучного пошива от лучших модельеров. Все текло рекой в отель. В одном из модных домов она просидела почти час за компьютером, делая через Интернет заказы только что выпущенных за океаном товаров.

Как и рассчитывала Лена, управляющий уже в день их приезда предложил Рауфу перевезти часть вещей в другое место. Лена ни в коем случае не соглашалась расстаться ни с одной из покупок, и ее бывшему однокурснику пришлось в срочном порядке искать жилье попросторней.

Символично заперев Лену в номере и приставив к дверям Чом-пи, Рауф уехал смотреть виллу на побережье.

Лена включила телевизор и устало опустилась на мягкий диван. На экране еще и еще раз показывали, как падают башни-близнецы в Нью-Йорке, и американский флаг на фоне разбитого пятигранника Пентагона.

«Как хорошо, что все это так далеко», — подумала она и вдруг вспомнила их разговор с Рауфом в самолете. Какой-то гнилой туман скрывал все, что произошло за последние часы.

Лена с отвращением сорвала с себя платье. Неудивительно, что этот подонок выбрал Ривьеру. Тут легко обо всем забыть. Все вокруг роскошно и мерзко... Хочется домой. Она пнула ногой коробку с какой-то одеждой и кожаными сумочками.

Лена вспомнила мир ее кумиров, что жили где-то здесь и еще в Беверли-Хиллз, конечно. Шикарные машины, улицы, поля для гольфа, богатые, стильно одетые женщины и мужчины. Какое это все чужое и мерзкое. Мерзкое. Мерзкое!

Она заснула прямо на диване в холодной комнате и уже во сне прикрыла ноги куском оберточной бумаги.

Рауф зашел за Леной утром. Осторожно постучал несколько раз и вошел, только когда она разрешила. Она давно не спала. Давно привела себя в порядок и, прежде чем Рауф успел предложить, потребовала завтрак.

Рауф уже понял, что с их «пленницей» нужно быть предельно осторожным. Его план трещал по швам, и, скорее всего, просто острословием с ее стороны дело не закончится.

Вот уже прошло девятнадцать часов и тридцать семь минут, а приятных моментов в их общении не было ни одного. Лена оказалась обычной красивой стервой, которую он с удовольствием поменял бы на дешевую проститутку.

Он чувствовал, что сам себя затянул в нелепую ловушку. Между ним и Леной буквально с момента встречи выработалась дружелюбная враждебность друг к другу. И теперь он не знал, как вывернуться из этого. Рауф, хмурясь, говорил ей комплименты. Лена, если их кто-нибудь видел, вела себя как любящая жена со стажем совместного проживания, а наедине становилась холодной, как русская зима.

— Так, ты нашел нам новый дом. Славно. Славно, но, но, но... — пропела Лена.

Рауф улыбнулся и нерешительными глазами Пьера Безухова посмотрел на другой конец длинного стола в белых пятнах тарелок. Они завтракали в его номере.

— И когда мы отчаливаем? — спросила Лена, намазывая обезжиренный творог на тонкий ломтик хлеба.

— Если ты захочешь... — начал Рауф.

— Если я захочу! — фыркнула она насмешливо. — А если не захочу? Так-так.

Рауф уже привык к ее манере любое его слово превращать в колкость, когда они наедине. Трудно было в такие моменты понять, шутит она или нет. Он продолжал улыбаться и мучительно ждал прихода Чомпи.

Ему казалось, что они знакомы много лет и много лет она ведет себя именно так. Но он не мог понять, почему терпит ее. Особенно сейчас, когда уже ясно, что ничего из их связи не выйдет.

«Если ты не можешь воспользоваться самкой, когда хочешь, то в самке нет смысла. Нужно просто дать ей денег и исчезнуть».

Это были слова его разума. Рауф слушал его. Соглашался и не мог понять, что за силу имеет над ним эта женщина, в один день показавшая ему всю несостоятельность такого брака, да и вообще общения. Он не мог находиться рядом с ней. А без нее?..

«Как она меня учила? Стерпится — слюбится, кажется. Я же ничего плохого ей не сделал».

Он продолжал улыбаться и, видимо, очень сильно злил этим Лену.

— А все-таки ты молодец, Рафка. Вытащил меня прямо из отпуска. Поменял мне дешевую путевку в Египет на Францию. Роскошно. Нет, правда роскошно.

Рауф не знал, какая именно ирония кроется за ее словами. Он поднял на нее глаза:

— Я рад, что тебе нравится.

Лена тихо засмеялась.

— Ты знаешь, не могу я понять, чего тебе не хватало? Ты богатый бизнесмен или что-то там, уж не знаю... Но частный самолет у тебя есть... Вон, выгляни в окно, — она махнула рукавом халата в сторону балкона. — Полно молоденьких фотомоделек, выставляют все свои прелести напоказ, только пальцем помани. Зачем тебе я?

В комнате повисла неприличная пауза.

Лена подняла бровь:

— Рауф?

— Я люблю тебя, — тихо произнес он и сам удивился своим словам. Сегодня они звучали совсем не так, как вчера. Теперь он пожалел, что сказал это.

— Хм-м... — Лена задумалась. — Рауф, я замужем. И я очень люблю своего мужа. — Она заговорила спокойно, как опытная мать, которая лучше всех знает, чем вразумить отбившееся от рук дитя: — Ну, ты же понимаешь, что это ничем не кончится. Нужно вовремя остановиться. Я у тебя погощу, и все.

Не сами слова, а тон, музыкальные, интимные переливы ее голоса заставили Рауфа вспомнить о боли в паху. Он, а точнее, его член ощущал себя молодым. «Стерпится — слюбится», —