Искатель, 2008 № 07 - Журнал «Искатель»

Роман будто бы не слышал его слов. Пыхтя и отдуваясь, он налегал на тщедушную грудную клетку психа.

Надзиратель подбежал к Роману и потянул его за шиворот. Роман покорно встал с колен и сделал шаг назад, к своей койке.

Медик осмотрел стукача. Потом встал, улыбнулся и махнул рукой, показывая надзирателю, что все это ерунда.

Надзиратель достал рацию и сообщил кому-то, что тут ложная тревога. Потом он подошел к психу и ткнул его носком ботинка в бок. Псих застонал и тут же расхохотался.

Роман посмотрел на медика.

Черные волосы. Медик был примерно одного роста с ним. Только немного плотнее.

— С ним все в порядке? — спросил Роман, стараясь не выдавать русского акцента.

Псих корчился на полу, продолжая громко хохотать.

— Да, — ответил медик.

— Очень хорошо, — сказал Роман, улыбаясь.

И тут же, со скоростью жалящей змеи, он подскочил к надзирателю, выхватил у него рацию и размозжил ею ему висок. Надзиратель еще не упал, когда Роман резко подался назад и ударил медика локтем в солнечное сплетение. Тот, не издав ни звука, опустился на колени, а Роман выключил его ударом ноги в затылочную кость.

Псих продолжал хохотать как заведенный.

Роман подошел к нему. Похлопал по плечу.

— Все, можешь перестать. Спасибо.

Псих замолк, но остался лежать на полу, таращась на необычного сокамерника.

Роман быстро снял с медика ядовито-зеленый халат и того же цвета брюки. Переоделся. Подошел к раковине. Открыл кран и плеснул себе на грудь и лицо две пригоршни воды.

На зеленой ткани быстро расползлось темное пятно.

Роман вышел из камеры и зашагал по коридору, бормоча себе под нос ругательства.

Он помнил, что в конце длинного коридора с камерами по левую сторону, находится дверь. За прозрачной стеной сидит мулатка в форме, очень полная.

Прижав подбородок к груди, так, чтобы не было видно его лица, он торопливо направлялся туда. Он был полностью уверен, что женщина сейчас смотрит на него.

Стараясь излишне не спешить, Роман обдумывал, как заговорить с ней.

«Обида. Изумление. Да, лучше всего детская обида».

Он стиснул зубы и остановился перед дверью.

— Чтобы их всех разорвало! Чертовы паразиты! Полюбуйтесь, этот псих обоссал меня! — ругался Роман, стоя перед прозрачной дверью.

С носа у него капала вода. Он не стал поднимать глаза на женщину, а смотрел на намокшую ткань, брезгливо оттягивая ее двумя пальцами.

Дежурная открыла дверь с магнитным замком.

— Кто это сделал? Шефруа? — спросила она.

— Да нет, новенький, — ответил Роман.

Он продолжал прижимать подбородок к груди, будто оглядывая свою одежду. Одной рукой он вытирал глаза.

— Какой ужас! Идите срочно в душ. Потом распишетесь. А я доложу о происшествии Питеру, — сказала женщина.

— Да уж конечно! — сорвавшимся от обиды голосом, произнес Роман, хотя понятия не имел, кто такой Питер. Чертыхаясь, он стал спускаться по лестнице.

Небрежно поглядывая по сторонам, Роман миновал дежурку второго этажа, где дверь открылась без лишних вопросов. Надзиратель читал какую-то газету и лишь мельком взглянул на зеленую форму.

Глаза Романа шмыгали то туда, то сюда, сердце бешено колотилось, но походка оставалась ровной и неторопливой.

Он перешел в другой корпус и спустился в лифте на первый этаж. Везде ему улыбались и кивали. Роман прекрасно помнил, где выход, но не был уверен, выходят ли здесь через вход.

Как назло, никого на пропускном не было, и он не мог увидеть, как это делается. Возможно, охранник просто всех знает в лицо. Здесь легко было засыпаться. Но времени не оставалось. Скоро все обнаружится, если уже не обнаружилось.

Роман заметил автомат с напитками. Он несколько раз постучал по нему кулаком и уверенно направился к дежурному на проходной.

— Здравствуйте.

— Чем могу быть полезен, доктор? — спросил пожилой охранник.

Роману польстило такое обращение.

— Я хотел купить колу, а этот ящик съел деньги и... и все.

Охранник безучастно развел руками.

И тут Роман почувствовал, что приближается провал. Краем глаза он увидел следователя в пижонском костюме. Поклонник Траволты вышел из левой боковой двери и направился к проходной.

Глава 32

Роман не успел ретироваться обратно к автомату с кока-колой. От внутреннего напряжения у него била кровь висках. Он заставил себя улыбнуться охраннику и левым боком облокотился на полупрозрачное стекло рядом с дверью так, чтобы стоять спиной к пижону.

— Нужно повесить табличку, что автомат неисправен, — предложил Роман, добавив в голос хрипотцы.

Сердце у него просто гремело.

Охранник, согласившись, вяло кивнул.

Роман услышал, как следователь подошел к двери и провел магнитную карту. Дверь открылась.

— Так вы повесите табличку? — спросил Роман, придержав дверь рукой. На висках у него выступил пот.

Охранник опять кивнул. На этот раз с явным раздражением.

Роман помялся, будто хотел еще что-то сказать. Потом махнул рукой и вышел.

Итак, двери позади. Он на улице.

Никакой стрельбы по убегающему преступнику. Никаких прожекторов, разодранной о колючую проволоку одежды или криков «Стой, стрелять буду!».

Снаружи не было никаких ограждений или заборов. Роман снял зеленый халат и повязал его на пояснице. Теперь из одежды на нем были зеленые штаны и белая майка.

Погода была не для пеших прогулок. Начинал капать грибной дождик. Роман легкой трусцой, как сильно заспавшийся спортсмен, пробежал два километра в сторону города. Наконец ему встретился уличный телефон.

Роман согнулся внутри пластикового яйца. Телефонные будки во Франции, кажется, делают для лилипутов. Он сгреб в сторону рекламки быстрой и страстной любви, которыми футуристическая будка была просто завалена. Снял трубку. Очень быстро набрал две «решетки», восьмизначный номер и еще решетку. В трубке несколько раз щелкнуло. Потом раздался живой и очень родной женский голос:

— Да.

— Ольга Николаевна, здравствуйте, это Роман.

— Какой Роман?

«Завхоз» российской разведки не узнала его.

— Роман. Помните Шейх и...

— Помню. Разин, тебя вовсю ищут. Точнее, искали.

— Я в курсе.

— Угу. И что ты собираешься делать?

Роман улыбнулся. Они оба знали, что весь их разговор, слово в слово, будет передан начальству. Именно поэтому вопрос «что ты собираешься делать?» имел нейтральное значение, как разговор о погоде.

— Говоря военным языком, буду стараться «оставаться в зоне интересов врага», — отчеканил Роман. — Выражаясь гражданским языком, буду предпринимать шаги, вынуждающие врага реагировать.

— Молодец. Что еще?

— Мне нужна «точка» в Сан-Тропе, — сказал Роман.

— Подожди секунду. Адрес ты знаешь?

— Да. Если его не поменяли за два года.

— Все осталось по-прежнему. А раз адрес ты помнишь, тогда...

Роман услышал, как его собеседница что-то отбарабанила на клавиатуре.

— Тогда... «Каштанка», «Белый Бим».

— Спасибо.

— Удачи тебе,