В поисках Сары - Дэниел Сверен-Бекер

Джек Парселл (брат): Я не узнавал маму, она становилась другим человеком. Нервничала, срывалась на мне. Раньше она каждый вечер готовила нам ужин. А теперь снова и снова давала мне замороженную пиццу. Не знаю, поела ли она хоть раз, пока Сары не было.

Дэйв Парселл (отец): Я начал подозревать, куда она ходит. Дело не в том, что я ей не доверял, – просто хотел убедиться, чтобы она случайно все не испортила. Поэтому однажды, после того как она ушла, я последовал за ней на своем грузовике. Запретил Кейси и ее команде следовать за мной. Слежка – дело непростое, но я держался позади и вне поля зрения и больше беспокоился, не следят ли за мной самим. Она проехала через весь город до какого-то обветшалого жилого комплекса. Припарковалась на стоянке, поднялась в одну из квартир. В этот момент мне стало немного не по себе. Я не знал, что она там делает.

Я подошел к двери. Сердце колотится. Стучу. Люди в комнате замирают. Жду. Ничего. Отступаю на шаг, врезаюсь в дверь плечом, влетаю в комнату и грохаюсь на пол. Поднимаю голову и вижу свою жену и Трэвиса Хейнса – чертова водителя автобуса! К счастью, они не трахались или что-то в этом роде – я знаю, о чем вы подумали. Но все равно – хоть плачь, хоть смейся.

Трэвис Хейнс (водитель автобуса): Вот же семейка, чувак… Как будто жить без меня не могли.

Дэйв Парселл (отец): Трэвис хватает бутылку, начинает ею размахивать, кричать на меня. Джанет вскакивает между нами, пытается его успокоить. Я не понимаю, что происходит, так что она еще и меня пытается успокоить. Выталкивает из квартиры, Трэвис на нас орет, и мы спускаемся вниз, я запихиваю ее в кабину и срываюсь с места.

Через пару минут притормаживаю и смотрю на нее. Она начинает плакать и объясняет, зачем туда приходила.

«Окси». Моя жена подсела на «Оксиконтин». И толкнул ее на этот путь я.

Вот тогда я понял: нужно было сказать ей.

Джанет Парселл (мать): Шестнадцать дней. Шестнадцать дней он позволял мне думать, что наша дочь пропала. Он даже не собирался говорить мне правду. Но я уже едва держалась, и однажды он выследил меня и выяснил, что я глотаю таблетки, как леденцы от кашля. Ну извините! Я читала в газете, что мою дочь заперли в каком-то секс-подвале, или она валяется мертвая в придорожной канаве, и да, я сходила с ума от этого. А потом Дэйв сказал, что с ней всё в порядке, что это все фейк, мол, они сделали это вместе, он и она. «Говорю тебе, Сара в порядке» – вот так он мне сказал.

Я не поняла. Ему пришлось объяснить, и он повторил одно и то же несколько раз, и в конце концов я просто расплакалась. Глядя ему в глаза, поняла, что он говорит правду – Сара жива… ее не похищали. В тот же миг сковывавшее меня ужасное напряжение отпустило. Я обняла Дэйва крепко-крепко, прижалась к нему. Это был такой порыв – радость, облегчение, благодарность. Но секунд через тридцать пришла злость. Я начала бить его, кричать. Он не противился, не уклонялся, принимал все удары. А потом силы ушли, и я откинулась на спинку кресла, роняя слезы, утирая сопли, злая и счастливая. Мы сидели в его грузовике, переводили дух, и затем он извинился за то, что так долго скрывал это от меня.

Дэйв Парселл (отец): Я признался Джанет, и сразу стало легче. Еще разрабатывая план, я знал, что это будет самое трудное – заставить Джанет пройти через такое испытание. Но мне пришлось держать ее в неведении, потому что она никогда не согласилась бы. Я знал, что, сказав об этом жене, вызову ее недовольство, но по крайней мере смогу и сам расслабиться рядом с ней. И я думаю, что спас ее… Она скатывалась в темную бездну.

Джанет Парселл (мать): Я потребовала поехать к ней, но Дэйв не позволил. Он считал, что это слишком рискованно – Сара может разволноваться, к тому же обоим будет сложно исчезнуть на полдня. Ладно, пусть так, сказала я. Если мы не можем съездить к ней, тогда я хочу забрать ее домой! Я угрожала рассказать полиции, но он говорил, что все хорошо, что мне будет легче, что волноваться не о чем и у Сары всё в порядке. Деньги поступают. Кроме нас, никто больше не знает.

Дэйв сказал мне, что я должна согласиться. Если мы сейчас все сломаем, Саре грозят неприятности, а сам он попадет в тюрьму. Поэтому нам нужно следовать плану. Смысл в его словах был, но мне все равно не следовало его слушать.

Понимаете, он убедил меня, что никакой опасности нет, что Саре ничто не угрожает. Что она в самом безопасном месте в мире и никто посторонний даже не знает, где она. «Еще две недели», – сказал Дэйв и нарисовал картину нашей жизни после того, как все это закончится, напряжение спадет и мы вздохнем свободно: Сара в Джульярде, Джек получит брекеты у хорошего ортодонта, а не у того, который в торговом центре, а мы устроим настоящий отпуск! Мне хотелось верить, что это возможно. Знаю, я должна была в тот же миг поехать, забрать Сару и разобраться с последствиями этой аферы. Но я поверила Дэйву.

Дэйв Парселл (отец): Проблема с Джанет была решена, но обострилась другая: Сара начала беспокоиться.

Я с самого начала не собирался навещать ее в лагере бойскаутов. Но после того, как мы заключили сделку с Кейси, мне пришлось поехать туда. Я должен был сказать Саре, чтобы она не уходила и не встречалась с Мэнни через три дня после своего исчезновения, как мы планировали. И мне нужно было привезти ей еще кое-какие припасы. И, даже если это звучало безумно, мне пришлось рассказать ей о реалити-шоу. Как же она обрадовалась! Вернее, не так. Она просто не могла в это поверить. У нее просто в голове не укладывалось, что нас – Джанет, Джека и меня – показывают по телевизору. И что все это из-за видео, которое Джек разместил в Сети. Когда она видела его в последний раз, он снимал, как есть хлопья с носа.

Потом Сара остановила меня и с серьезным выражением лица спросила, как держится ее брат. Она знала, что для успеха нашего предприятия нужно, чтобы