Деньги, деньги, деньги - Эван Хантер

«Я знаю Робинсон-роуд», — сказал Струтерс.

«Правда?»

«Я тоже был в Сингапуре много лет назад», — сказал Струтерс.

«А какое отношение к этой купюре имеет Генри Лу?» — спросил Карелла.

«Он был первым, кто показал мне «супер-банкноту»», — ответила Антония. — «Или «супер-доллар», если вам так больше нравится. Или «супер-купюру».»

Струтерс пытался понять, какое наказание грозит за передачу поддельной стодолларовой купюры, о поддельности которой он изначально не знал.

«Я изучала экономику в Маниле», — сказала она Струтерсу, пытаясь произвести на него впечатление, как предположил Паркер. «После окончания университета я устроилась на работу в «Бан Хин Ли»...»

«Я тоже провёл некоторое время в Маниле», — сказал ей Струтерс, по-прежнему подлизываясь, — подумал Паркер. «После того, как сбежал от красных кхмеров. Но это уже другая история», — сказал он, и Антония впервые заметила едва заметный тик и небольшой белый шрам у левого глаза.

«А потом был в Сингапуре», — сказал он. — «Вот как я узнал о Робинсон-роуд.»

«Мир тесен», — сказала Антония.

«Удивительно, что мы не встретились там», — сказал он. — «В Сингапуре. Мы, наверное, всё время проходили мимо друг друга на Робинсон-роуд.»

«Да», — сказала она. — «Вероятно, так и было.»

Они смотрели друг на друга через стол, на одной стороне которого лежала стопка настоящих банкнот, а прямо перед ней — одинокая сотенная купюра Струтерса.

«Я начинала курьером в банке», — сказала Антония. — «Дослужилась до кассира, а затем и до заместителя управляющего, и вот тогда Генри Лу показал мне стодолларовую купюру, выглядевшую настолько реалистично, что, казалось, старина Бен Франклин прямо с неё пойдёт запускать воздушного змея!»

Антония рассмеялась собственной шутке.

«Но при этом она была насквозь фальшивой», — продолжала она, войдя во вкус. — «В то время через нас проходило множество таких сотен серии «C», и все они печатались в Тегеране на высокотехнологичных интаглио-прессах.»

«На каких прессах?» — спросил Карелла.

«Интаглио», — сказала она.

«А что такое «интаглио»?» — спросил Мейер.

«Это техника глубокой печати, при которой используются очень густые, вязкие чернила.»

««Интаглио» — это что, так и переводится?» — спросил Паркер у Кареллы. — «Густой и вязкий»?»

«Откуда мне знать, что означает «интаглио»?» — ответил Карелла.

«Может, это означает «техника глубокой печати»», — предположил Мейер.

«А я-то думал, ты у нас итальянец», — сказал Паркер и пожал плечами.

«Интаглио даёт трехмерный, рельефный эффект, которого невозможно добиться ни одним другим способом печати», — сказала Антония. — «Что бы ни нарисовал гравёр, интаглио передаёт это со стопроцентной точностью.»

«И вы говорите, эти прессы есть в Тегеране?» — спросил Паркер. Он думал: В Тегеране? Там, где носят шаровары и тюрбаны?

«Да», — ответила Антония. — «Точно такие же, какие использует Бюро гравировки и печати США.»

«Прессы Бюро гравировки находятся в Тегеране?» — переспросил Мейер. Он думал: В Тегеране? Там, где палят в воздух и жгут американские флаги?

«О да», — ответила Антония.

«Давайте-ка проясним», — сказал Карелла. — «Вы хотите сказать...»

«Я хочу сказать, что покойный шах ИранаCXLII купил у Соединённых Штатов два высокотехнологичных интаглио-пресса для печати собственной валюты. А когда власть захватили муллы, они приспособили эти машины для своих нужд.»

«Для печати фальшивых сотенных, вы хотите сказать», — произнес Паркер.

«Для печати «супер-сотенных», да. С использованием клише и бумаги, купленных у восточных немцевCXLIII, да. Именно это я и говорю.»

«Для печати высококачественных...»

«Для печати «супер-подделок»», — повторила Антония, на этот раз сделав ударение на этом слове. — «Банкнот, настолько близких к оригиналу, что их практически невозможно отличить. На самом деле, я подозреваю, что вот эта купюра может быть «суперской»», — сказала она и осторожно постучала пальцем по стодолларовой купюре Струтерса.

Ой-ёй, — подумал тот.

«Как вы сможете это определить?» — спросил Карелла.

«На глаз, благодаря опыту», — ответила она.

Он посмотрел на неё.

«Как именно?» — спросил он. — «Если они настолько близки к оригиналу...»

«В Федеральном резерве есть специальные детекторы», — сказала она.

«У вас здесь есть такой аппарат?»

«Нет. Я оцениваю на глаз.»

«Я думал, вы сказали, что это практически невозможно...»

«Да, но у меня натренированный глаз.»

Он снова посмотрел на неё. Вдруг ему пришло в голову, что она не знает наверняка, поддельная ли эта стодолларовая купюра.

«Но, если это так просто...» — сказал он.

«Никто не говорил, что это просто.»

«Ну, вы один раз взглянули на эту купюру...»

«Я смотрела на неё всё это время.»

«Без аппарата, даже без лупы...»

«В Федеральном резерве есть аппараты. Я же вам говорила...»

«Но здесь нет.»

«Верно. Мы отправляем все подозрительные купюры в ФРСCXLIV.»

«Сколько подозрительных купюр вы получаете в день?»

«Мы получаем их время от времени.»

«Как часто?»

«Не очень часто. Теперь, когда в обращении появились купюры номиналом 100 долларов...»

«Что?»

«Новые сотни с большим изображением Франклина. Постепенно они заменяют все старые сотни. Это означает, что все «супер-банкноты» в конечном итоге тоже будут выведены из обращения.»

«Когда?»

«Трудно сказать. Это может занять годы.»

«Сколько лет?»

«Пять? Десять? Почему вы так враждебно настроены?» — спросила Антония.

Струтерс задавался тем же вопросом.

«Может быть, потому что была убита женщина», — сказал Карелла. — «И вы говорите мне, что купюра, украденная из её квартиры, может быть одной из тех «супер-купюр», которые настолько хороши, что никто не может отличить их от настоящих.»

«В Федеральном резерве могут их проверить. У них есть специальные аппараты.»

«А как насчёт простых смертных? Мы можем это определить?»

«Я же только что сказала, что эта купюра выглядит подозрительно, не так ли?»

«Это значит, что вы отправите её в Федеральный резерв, чтобы проверить на одном из их секретных аппаратов, верно?»

«Это не секретные аппараты. Все знают о их существовании.»

«Сколько таких «супер-банкнот» попадает в эти аппараты?»

«Простите?»

«Сколько таких купюр попадает в хранилища Федеральной резервной системы?»

«ФРС не публикует эти цифры.»

«Ну, а сколько из таких всё ещё находится в обращении? Я не говорю о тех, которые вы видите здесь, в вашем банке, я говорю о...»

«Я не понимаю ваш вопрос.»

«Я спрашиваю, сколько из этих «супер-банкнот» всё ещё находится в обращении.»

«Я слышала приблизительную оценку.»

«И какова эта оценка?»

«Двадцать миллиардов долларов», — ответила Антония.