Деньги, деньги, деньги - Эван Хантер

привезли полицейские, было то, что он вышел из винного магазина с покупками на сумму около ста долларов, не заплатив за них — или, по крайней мере, заплатив за них купюрой, которую кассир отказался принять, потому что она могла быть поддельной. Никто — и менее всего Паркер — пока не знал, была ли купюра поддельной или нет. Дело было не в этом. Нельзя просто так выйти из магазина, не заплатив за покупки, даже если потом упорно утверждать, что ты за них заплатил — что Струтерс и делал сейчас, снова и снова, надоедая Паркеру и раздражая его.

Это был не суд. Это был полицейский участок. Паркер был детективом, а не судьёй. Ему не платили за то, чтобы он вершил правосудие, так же как полицейским в парке во время беспорядков не приходилось определять, действительно ли толпа неуправляемых придурков засунула руки под юбки девушкам. Этим полицейским платили за то, чтобы они сидели на скамейках в парке и наблюдали за проходящим мимо парадом. Паркеру платили за то, чтобы он сидел здесь и заполнял анкетный формуляр, который будет сопровождать этого человека через систему уголовного правосудия — где, кстати, этот парень уже побывал, как только что заметил Паркер на своём компьютере. Это не сулило ничего хорошего для мистера Уилбура Струтерса, который, судя по всему, не так давно был осуждён за кражу со взломом и отбыл срок в тюрьме на севере штата. Этого было достаточно, чтобы мистер Струтерс оказался в серьёзной беде, хотя Паркер, конечно, не хотел казаться осуждающим.

«Похоже, что ты вышел из магазина с товаром на сумму около ста долларов, не заплатив за таковой», — сказал он. — «Похоже, что ты так и поступил, Уилли.»

«Я заплатил за товар», — сказал Струтерс.

«Человек сказал, что ты предъявил, возможно, поддельную...»

«У человека не было причин полагать, что купюра фальшивая.»

«Он говорит, что ты навязал ему эту купюру, хотя он сказал тебе, что по правилам магазина он не может принимать...»

«Никто ничего ему не навязывал. Я просто вежливо положил купюру на прилавок...»

«И сказал ему засунуть её себе в задницу.»

«Он мог бы просто положить её в кассу и заткнуться, блядь.»

«Следи за языком, Уилли.»

«Ну, он мог бы избежать многих ненужных проблем.»

«Но он решил этого не делать, потому что его босс уже попадал в неприятности из-за фальшивых сотенных купюр.»

«Эта купюра не была фальшивой.»

«Откуда ты знаешь?»

«Мне сказали в Секретной службе», — ответил Струтерс.

Это не совсем соответствовало действительности.

Секретная служба сообщила ему, что 8000 долларов из 8500, которые он украл из квартиры Кэссандры Джин Ридли, не были частью выкупа, уплаченного в связи с каким-то долбанным похищением в Белом доме, но они не сказали, что купюры были поддельными. В любом случае, дама вернула восемь тысяч и была съедена львами за свою смелость. Стодолларовая купюра, которую Струтерс впоследствии передал через прилавок «С&Л Ликёры»CXXXVII на Стеммлер-авеню, была одной из тех купюр, которые сначала специальный агент Дэвид А. Хорн, а затем и сама рыжеволосая дама упустили из виду в своём рвении всё исправить. Струтерс не имел понятия, была ли она поддельной или нет.

Кроме того, умысел — это девяносто процентов состава преступления, как однажды сообщил ему тюремный адвокат, правда это или нет. Он не имел намерения сбывать фальшивые деньги. Его единственным намерением было запастись алкогольными напитками на Новый год, который он надеялся провести с девушкой по имени Жасмин, которую он хотел познакомить с хорошим шампанским, если бы смог найти её снова. Теперь у него осталось 300 долларов из тех денег, которые он украл у Леди-Льва, как он её называл, и, если Жасмин согласится на эту сделку, он будет готов впервые в жизни заплатить за женщину. Чёрт возьми, наступает новый год. После чего, как он полагал, ему, возможно, придётся прогуляться и совершить ещё одну небольшую кражу, если этот засранец-детектив в помятом костюме и с порезами от бритвы по всему лицу отпустит его. Струтерс не замечал, чтобы у кого-то здесь было основание для возбуждения дела. Он же заплатил за проклятый алкоголь!

«Я смотрю на это так», — сказал Паркер. — «Если купюра, которую ты дал тому парню, была подлинной, то ты фактически заплатил за товар, и у нас нет никаких претензий. Если же купюра поддельная, то ты не только расплачивался фальшивыми деньгами, но и совершил мелкое хищение, которое является правонарушением класса «А», согласно определению в разделе 155.30 Уголовного кодекса, и наказывается лишением свободы на срок до одного года. Мне не платят за то, чтобы я выносил суждения», — сказал Паркер осуждающим тоном, — «но зачем тратить время и деньги города, если купюра на самом деле настоящая?»

Струтерс затаил дыхание.

«Пойдём в банк», — сказал Паркер.

«Давайте», — уверенно ответил Струтерс.

«Ну-ну, посмотрите, кто здесь», — сказал Мейер из коридора. Он распахнул деревянную решётчатую калитку, вошёл в комнату, бросил шляпу на вешалку и промахнулся. Наклонившись, чтобы поднять её, он спросил: «Что на этот раз, Уилл?»

«Ушёл, не заплатив», — сказал Паркер.

«Боже мой», — сказал Мейер.

«Привет, Уилл», — сказал Карелла, стоявший прямо за ним.

Струтерсу совсем не нравилось всё это чертово радушие. Он хотел пойти в банк, показать купюру тому, кто там разбирается в фальшивках, и спокойно продолжить подготовку к Новому году.

«А ещё он упорно пытался расплатиться сотней, которая, похоже, фальшивая», — добавил Паркер.

«Я платил за свой товар. Кстати», — заявил он, — «нет никакого закона против непреднамеренного сбыта фальшивой купюры, если не было умысла на обман.»

Детективы посмотрели на него.

Паркер вздохнул.

«Мы как раз собирались в банк», — сказал он.

«Откуда у тебя эта купюра?» — спросил Карелла.

Струтерс не ответил.

«Уилл? Откуда у тебя эта сотня?»

Ответа не последовало.

«Это часть тех денег, что ты украл у Кэсс Ридли?»

Струтерс не знал, во что он тут может вляпаться. Он решил, что, пожалуй, лучше помолчать.

«Оттуда?»

Молчание.

«Потому что вот что я тебе скажу», — произнес Карелла. — «У нас тут целая стопка других стодолларовых купюр. Почему бы нам всем вместе не прогуляться в банк?»

Было десять минут третьего, когда Струтерс и детективы вошли через вращающиеся двери Первого федерального банка на Ван Бюрен Сёркл. Не так давно — ну, может быть, дольше, чем Карелла хотел признать — преступник, известный в участке то как