Вы заказывали убийство… - Станислав Александрович Гурин

и совсем рядом увидел безукоризненно четкий след со всеми подробностями и особенностями рисунка подошвы! Человек, который наблюдал за окном Степанова, а возможно, и стрелял, видимо, помочился, а потом наступил на это место. Как у легавой, напавшей на след, у Емели забилось сердце. Он стал лихорадочно искать какую-нибудь дощечку, фанеру, картонку – ну что угодно! – лишь бы тонкое и плоское, на что можно было бы уложить отпечаток! И тут еще одна находка: гильза! От нее еще пахло сгоревшим порохом, и это, бесспорно, доказывало, что стреляли именно отсюда. Вряд ли снайпер был таким уж новичком, что забыл о стреляной гильзе! Просто она зарылась в песок и таким образом ускользнула от его глаз.

С предельной осторожностью Емеля переместил отпечаток подошвы на козырек шапочки и, придерживая его обеими ладонями, унес еще выше, на третью площадку, надежно спрятал в уголке за кирпичами, после чего высунулся в широкий проем между колоннами и закричал на всю округу:

– Эге-гей! Ку-ку! – и размашистым жестом швырнул букет золотых листьев.

Кто-то из гулявших внизу поднял голову.

– Да… – с горьким вздохом сказала пожилая дама своей подруге, увидев на колокольне орущего человека. – «Здесь был Вася!»

Спустившись вниз, Емеля обнаружил, что железная решетка кем-то убрана.

«Неужели снайпер настолько нахален и смел, что не смылся отсюда? – мелькнуло у него в голове. – Или абсолютно уверен в своей полной безопасности?»

– Эй вы, хватит шутить! – нарочно громко закричал он. – Помогите слезть! – но никто не спешил на помощь.

Выбрав местечко для приземления, Емеля спрыгнул, отряхнулся от пыли и, на всякий случай сильно хромая, вышел из церкви, присоединился, как к старым знакомым, к двум прогуливавшимся мужикам и, показывая на церковь, громко рассказал, какой оттуда пейзаж да как вот с ним пошутил кто-то!

– А ты не лазь, куда не следует! Да не ори, будто тебе яйца отрезали! – сказал сердито тот, что был постарше, и отвернулся от Емели.

Степанов лежал на кровати с томиком Петрарки.

– Вы один? – спросил, входя, Емеля.

– Один… – Степанов поднялся. – Завтра Ксения будет в Кингстоне, на Ямайке…

– Моя Любаша тоже в командировке… – Он снял куртку и бросил ее на свободный стул. – Давайте поговорим, Владимир Петрович.

Степанов сел в кресло напротив него.

– Я затем и звонил вам целый месяц… – сказал он.

– Причина повременить с визитом к вам была веская, и я заранее прошу простить меня за это… Дело в том, что я кое-что слышал и знаю о вашей истории, ею занимаются далеко не последние люди весьма солидной организации, и лучше всего было бы не совать мне в нее свой нос… Тем более в нашей конторе очень не любят, когда кто-то заглядывает в соседнюю дверь…

– Вы меня не поняли, Емеля… Я никого не хочу втягивать в свои неприятные дела… Поймите по-человечески, я за эти месяцы накопил огромный груз дерьма, который хотел сбросить с плеч, рассказав от начала и до конца всю правду… Но всю правду я мог рассказать только одному человеку – вам! Хоть и знаю вас меньше, чем любого из своих друзей! Верите такому?

– Конечно, верю… А что вы не рассказали своим следователям?

– Про свою любовь к Ксении… Про склад оружия у старика… И про ваш подарок… который в общем-то и спас мне жизнь…

– Если не секрет, как вам удалось обойти этот щекотливый вопрос? Ведь следователи наверняка поинтересовались, как, в какой момент вы убедились, что перед вами бандиты?..

– Когда с кольцом, снятым с фаланги Мечникова, и найденным в кармане его плавок амулетом я выбрался из фюзеляжа «Юнкерса» и стал подниматься на поверхность, я заметил, что с моей лодки свешиваются две пары ног!.. Из осторожности я не стал всплывать на поверхность, а добрался под водой до берега и только там вышел из воды – и тут меня встретили автоматные очереди!

– Вполне логично… Спасибо… Когда я окончательно убедился, что о подслушке вы ничего им не сказали, я понял, что могу навестить вас. Как знакомый… Как друг…

– У вас могли быть неприятности?

– В какой-то мере да… За разбазаривание социалистической собственности… Но вы мне чем-то понравились… А позже я понял, что не случайно и не напрасно… Но забудем об этом… Я хочу вам помочь…

– Как? Чем?! – Степанов удивленно смотрел на Емелю.

– Мне нужно побывать на Холодном и все у видеть своими глазами.

– Это бесполезно… Машины и солдаты перепахали все так, что, боюсь, и самого озера уже нет!

Емеля засмеялся.

– У меня слишком узкая специальность, и, может быть, именно в ней я могу оказаться полезным. Сейчас как раз наступил подходящий момент, и я безболезненно мог бы выкроить один денек…

– Целая армия солдат и следователей три месяца хозяйничала там и ничего не нашла, а вы один хотите… за один день… Да и, стоит ли тратить на меня время, когда вы так заняты?

– Маленький секрет! Сейчас я как бы студент… Раз в год в течение месяца я реализую уникальную возможность детально ознакомиться со всем самым-самым, что было достигнуто в мире за истекший год по моей специальности, то есть связи и компьютерам… И все это собрано в одну кучу! В одном месте! Просто чудо… Короче, денек можно выкроить… Поедем?

Степанов вспомнил об обещании, данном Васькову перед его смертью.

– Я готов…

– Отлично… К «Ятагану» – так окрестили мои коллеги это дело – я не имею никакого формального отношения, но в то же время моя поездка на Холодное не будет партизанской – у своего непосредственного начальства я возьму командировку с сугубо технической формулировкой. Так, на всякий случай… – Он посмотрел на часы. – Быстро бежит время… А дел еще, дел… – Он надел куртку. – И последнее, Владимир Петрович… Заеду за вами вечером, а до этого из здания санатория никуда!

– Это невозможно! С шести до семи у меня обязательная пробежка – два круга вокруг парка. Я не могу пропустить ее, через неделю медкомиссия, которая решает мою судьбу. Я должен быть в форме! Я хочу летать!

– Владимир Петрович… – просто, без эмоций сказал Стрешнев. – Вас хотят убить… Ничего еще не кончилось. Главное впереди… – Он достал из кармана пулю и гильзу, соединил их в нечто целое. – Когда я нашел на колокольне гильзу, от нее еще пахло порохом… Если о сегодняшнем инциденте мы расскажем вашим следователям, они из лучших побуждений упрячут вас очень далеко, и мечты о полетах отодвинутся на многие месяцы… Дайте мне помочь вам… В моем втором университете, хоть и факультативом, кроме связи и компьютеров, я изучал много полезнейших наук… Хотя бы до вечера не выходите никуда… – Вместо ответа Степанов опустил голову, и Стрешнев видел, как она наливалась кровью… – Ну ладно… Как хотите… До вечера…

Показавшись в разных кабинетах родного ведомства, переговорив с кем нужно,