Искатель, 2012 № 09 - Журнал «Искатель»

Прокурор с грустью посмотрел на Свята, перевел взгляд на Настю.

— Я знал ваших родителей. Вернее, по материалам дела. Об одном хочу попросить: не руководствуйтесь местью. Преступников давно нет в живых. Сын Жукова, Илья, — обыкновенный человек, бизнесмен, известный далеко за пределами нашего поселка.

— Он женат, есть у него дети? — спросил Свят, как бы автоматически, чисто из любопытства.

— Насколько мне известно, нет. И возможно, он вообще ничего не знает о деятельности своего отца.

— Возможно, — тихо вздохнула Настя и выразительно посмотрела на Свята.

— Да, конечно, — поддержал он. — Мы просто зададим ему несколько вопросов, и все.

Особенно если учесть, мысленно добавил он, что Жуков сейчас в реанимационном отделении киевской больницы, а дом на улице Подвойского пуст.

16

Это был трехэтажный коттедж с белой спутниковой антенной, как и тот, что стоит теперь на месте его сгоревшего дома, с той лишь разницей, что здесь был использован цоколь от прежнего здания. Свят, профессионально разбиравшийся в индивидуальном строительстве, хорошо понимал, из чего он сделан и сколько все это стоит: стены из клееного бруса — одного из самых дорогих материалов, мягкая кровля, хоть и средней цены покрытие, зато позволяющее устроить всяческие изгибы и башенки, что создает впечатление достатка.

Свят еще издали оценил возможность проникнуть в этот дом: пожарной лестницей на крышу, а там — через мансардное окно. Когда они подошли, он понял, что проникать никуда не придется. В доме горел свет.

— Кто бы там ни был, мы должны увидеться с ним, — сказал Свят и нажал кнопку звонка.

Вышла женщина. Это было какое-то наваждение последних дней: одного взгляда на ее лицо было достаточно, чтоб понять, что она принадлежит к тому же самому семейству. Высокий лоб и выдающийся подбородок. Профиль, похожий на крейсер «Аврора». Встревожена, озабочена чем-то.

Ей было явно за пятьдесят, но особая ухоженность кожи свидетельствовала о том, что она принадлежит к какой-то элите или просто живет за границей.

— Мы знакомые вашего брата, — сказал Свят.

Женщина отступила от двери, тем самым молча приглашая войти.

— Очень хорошо, — сказала она, когда они переступили порог дома. — С Ильей случилось несчастье. Мне сообщили. Я немедленно прилетела. Очень хорошо, что вы пришли. Мне просто необходима чья-то опора, поддержка.

Ее история была бы трогательной, если бы речь шла о каком-то постороннем человеке, подумал Свят. Анна уехала из страны в семидесятые годы, выйдя замуж за человека, чья семья эмигрировала в Израиль. Брат остался в Союзе один. Сейчас она живет в Германии. Рано утром собирается в Киев, чтобы привезти брата домой.

— Он очнулся, — добавила Анна, — но чувствует себя еще неуверенно.

— Мы ввели вас в заблуждение, — вдруг сказал Свят. — Мы хоть и в самом деле знакомы с вашим братом, но не в общепринятом смысле этих слов.

— Что это значит?

— Выслушайте нас. Может быть, вы сможете дать нам ответы.

Что-то в этой женщине располагало к откровенности — может быть, ясные внимательные глаза, лгать которым казалось немыслимым... Свят рассказал историю из шестидесятых как можно более коротко и просто. Настя молчала, лишь поворачивала голову, глядя то на говорившего Свята, то на слушавшую Анну. Когда Свят закончил, та довольно долго молчала, затем заговорила, тщательно подбирая слова:

— Я подозревала что-то в этом роде. Конечно, я была далека от мысли, что мой отец убивал людей. Его арестовали не за убийства, а за похищения. Впрочем, все равно, если он доставлял похищенных тем, кто их и вправду убивал. Все это как раз и повлияло на мое решение уехать из страны. Я не любила своего первого мужа. Сейчас у меня другой человек, немец, он очень добрый. Но это не важно... Поверьте. Я вам очень сочувствую. И я не виновата перед вами ни в чем.

— Мы бы хотели знать, — проговорил Свят, не поднимая головы, — что происходило в шестидесятые годы? Чем занимался ваш отец?

— В это трудно поверить, — сказала Анна. — Вам известно, из какого рода мы происходим?

— Разве это имеет значение?

— Да, в данном случае. Наш прадед был горнозаводчиком, владельцем этой самой шахты, старого Верблюда. Так вот, во время разработки шахтеры вторглись в чужие владения. Боюсь, вы мне не поверите...

Анна замолчала.

— Чужие владения? — спросил Свят. — Это что же — территория другого горнозаводчика?

— Нет, — Анна встала. — Я привезла с собой фотографию.

Она вышла из комнаты и тут же вернулась с небольшим альбомом. Старинным его трудно было назвать, но и к нашему времени этот гроссбух также не принадлежал: подобные жесткие, из серых картонных страниц талмуды использовались для хранения семейных фотографий где-то до конца восьмидесятых, пока их не заменили на пластиковые, с прозрачными карманами. Анна положила альбом на стол и раскрыла его. Фотографии здесь крепились при помощи специальных наклеек с прорезями, куда вставляли фото по углам. Анна перелистала несколько тяжелых страниц, где Свят успел заметить черно-белые семейные фотографии, и остановилась на одной, накрыв ее ладонями.

— Вы ведь наверняка слышали легенду о рудокопах? — спросила она.

В ответ Настя лишь зажмурилась и снова вскинула глаза, а Свят пожал плечами.

— По некоторым обстоятельствам, — сказал он, — мы оба выросли вдали от родных мест. Здешний фольклор нам не знаком.

— Это не только здешним фольклор, он распространен по всему миру. О том, что под землей обитает многочисленное племя существ, которых называют и гномами, и рудокопами, и еще как-то... Наш прадед вошел с ними в контакт. Это история нашей семьи.

— Вы что же, серьезно думаете, что мы вам поверим? — с возмущением произнес Свят.

— Я поверю! — быстро перехватила Настя. — Я не рассказывала тебе всего до конца, — она обернулась к Святу, сверкнув глазами. — Как раз потому и молчала, что боялась: ты не поверишь. Мы