Маска тишины - Наталья Николаевна Тимошенко

— Это моретта, — ответила другая чуть громче, чем следовало. — Из Венеции. Там они входят в моду.

— Надеюсь, после этого их запретят!

— По-вашему, синьора Леони, все надо запретить, что вам не нравится! — возмутился молоденький девичий голосок. — А мне понравилась эта маска, такая загадочная…

— Девочка просто переволновалась, — поддержала ее другая синьора, поправляя веер. — Маска тут ни при чем. Первый бал — всегда испытание.

— Или не выдержала танца с Лоредано… — вкрадчиво заметил кто-то за спиной у Лоренцо. — Говорят, он не отказывает себе в новых увлечениях.

Элеонора резко обернулась, и голоса стихли. Она взяла дочь за руку, и, когда Кьяра дрогнула и открыла глаза, в зале на миг стало так тихо, что слышно было, как шуршат на улице камни под чьими-то ногами.

— Все хорошо, милая, — шептала мама, помогая Кьяре сесть и наконец снять маску. — Все позади. Сейчас выйдем на воздух, тебе станет легче.

Лоренцо помог сестре встать, и вдвоем с матерью они вывели ее на улицу.

Воздух во дворе был прохладным и влажным. С факелов срывались капли жира, в саду пахло лимонником и солью. Где-то шумело море. Кьяра держалась за руку матери, но не чувствовала ни тепла, ни тяжести пальцев. Все вокруг словно поблекло, утратило краски, даже золотое платье Элеоноры казалось теперь серым.

Кьяра стояла, глядя на черное небо, когда за спиной послышались шаги. Из тени вышел тот, с кем она танцевала: мужчина в белой маске, только теперь без нее. Свет факелов заскользил по его лицу, позволив рассмотреть. Мужчина был высокий, смуглый, с едва заметной сединой у висков.

— Прошу прощения, синьора Циани, — он поклонился Элеоноре. — Я не хотел испугать вашу дочь. Мы всего лишь танцевали.

Элеонора моргнула, узнав имя, которое он не назвал:

— Синьор Лоредано… конечно. Мы благодарны вам, что вы не оставили Кьяру.

Она торопливо выпрямилась, голос ее дрожал, но глаза сияли и уважением, и надеждой. Одного из самых завидных наследников города судьба сама подвела к ее дочери!

Кьяра же едва слушала. Луна, пробившаяся сквозь облака, осветила лицо мужчины. И в этот момент ей показалось, что черты сместились, будто отражение в воде.

Мир остался тусклым, без цвета, как после грозы.

Когда мать заговорила снова, ее голос звучал где-то далеко, за толстой стеной.

Кьяра прижала ладонь к губам, которыми еще недавно держала пуговицу моретты, и впервые подумала, что, возможно, маску она сняла не до конца.

Глава 17

Непогода разыгралась в тот момент, когда они уже ехали по деревне. Местные жители к шторму подготовились: во дворах было пусто, ставни домов закрыты. В какой-то момент Лу поймала себя на мысли, что они вообще остались одни во всем мире, но тут же тряхнула головой, сбрасывая морок.

Дэну, как джентльмену, которым его заставили быть, пришлось выйти из машины, чтобы открыть ворота, и вернулся он с ног до головы мокрым.

— Там льет как из ведра, — пожаловался он, возвращаясь в салон.

Впрочем, пока они добежали до дома, Лу и Лина были ничуть не суше. В комнате Лу первым делом стащила с себя мокрую одежду и впервые пожалела, что здесь нет душа. В тазу ей в жизни не согреться, да и за водой идти не хотелось. Поэтому она предпочла просто переодеться в сухое и замотать волосы полотенцем. Зная, что утром об этом пожалеет, она так и легла спать.

Утро наступило задолго до рассвета. Лу никогда не имела проблем со сном, спала как младенец, несмотря на уверения пословиц, что так спать могут только люди с чистой совестью. И все же сегодня что-то выдернуло ее из сна, когда часы показывали лишь начало шестого утра. За окном продолжал лить дождь, но уже не слышно было завывания ветра. Под кроватью привычно копошился полосатый кот, но Лу была уверена, что разбудил ее не он. А что именно, она не понимала. Вокруг, как легкий флер, кружилась неясная тревога, но интуиция, обычно предупреждавшая Лу о всяких неприятностях, молчала.

Лу размотала полотенце, убеждаясь, что на голове теперь взрыв на макаронной фабрике, махнула рукой своему отражению и вышла из комнаты. Раз уж не спится, можно хотя бы выпить чаю. Вчера они легли спать, не поужинав, и сейчас желудок настойчиво напоминал, что в нем нет ничего, кроме тоски по бутерброду с сыром. Возможно, именно это Лу и разбудило. В раннем детстве, до того, как Лу научилась воровать, ей порой приходилось голодать. Мама работала на двух работах, не всегда успевая приготовить ужин, отец бухал по-черному. Брат Глеб был старше на пять лет и не всегда соображал, что младшую сестренку надо бы накормить горячей едой. В саду было хорошо, там кормили всегда, но по выходным или в те дни, когда Лу болела, а мама не могла позволить себе больничный, ей приходилось перебиваться коркой хлеба или сухими макаронами быстрого приготовления. С тех пор Лу ненавидела чувство голода и обожала вкусно поесть.

В доме стояла тишина. Похоже, Дэну и Лине пустые желудки спать не мешали. Лина так и вовсе наверняка привыкла к диетам. Добравшись до тесной кухоньки, Лу открыла холодильник и принялась вытаскивать оттуда все, что видела: остатки овощей, масло, сыр, оливки, хлеб. В какой-то момент мелькнула даже мысль не быть такой колючей с Дэном, закрутить роман на пару месяцев, хоть наесться от пуза, но Лу тут же вспомнила его предложение разбить парочку Стефана и Лины, а также предупреждение официанта из ресторана Дэна о том, что Лу не во вкусе шеф-повара. Тот предпочитает длинноногих красавиц, как раз таких, как Лина. Так что максимум, что ей светит — это секс на пару ночей. А ради двух-трех ужинов и завтраков Лу так напрягаться не станет. Дэн, конечно, забавный, если уж быть честной с самой собой, но врезать ему порой хотелось сильнее, чем поесть его божественной рыбы.

Согрев чайник на старой плите и соорудив себе несколько огромных бутербродов, Лу забралась с ногами на стул. Каменный пол неприятно холодил ноги, а надеть обувь или хотя бы носки ей в голову не пришло. Она почти доела первый бутерброд, когда на телефон пришло сообщение. Крис, как обычно, тоже не спалось.

«Задали вы мне задачку, — писала она. — Стеф в два счета разгадал, а я сидела, как дура. Речь идет о фонтане Римонди в Ретимно. Его построили в 1626 году, до ваших событий,