Желтый уровень опасности - Брит Бильдёэн

– Мы тут подумали… – повторяет Ян Инге. Смотрит Уле в глаза. – Ну, не можешь ли ты их спросить.

Кромешная тишина; Дорте слышно только, как в горле собаки что-то тоненько булькает. Потом отец и Карл встают и подходят ближе. Все смотрят на Уле, все так же сидящего на корточках возле собаки. Не похоже, чтобы просьба пришлась ему по нраву.

– Все-таки лучше бы их спросил кто-нибудь еще, а не я и не отец, – говорит Карл. – После той нашей перебранки.

Уле неуклюже встает, вытирает руки о передник. Дорте жаль его. После всего, что он сделал для их семьи, ему еще придется идти к этим мерзким типам, просить их совершить такую ужасную вещь?

Внезапно собака резко вздрагивает, тело перекручивается. Глаза Лабана открыты, но они белесые, сероватые. Анетте падает на колени и протягивает к нему руку, но Лабан рычит на нее и скалит зубы. Анетте в ужасе отдергивает руку. Пес не сводит с нее невидящих глаз, потом судороги утихают, и глаза у него закатываются. Он издает жалобный писк, словно прося прощения за то, что плохо себя вел.

– Я тоже пойду, – говорит Дорте. Карл с отцом удивленно оборачиваются к ней, но она смотрит только на Уле. – Пойду с тобой просить их, – говорит она.

Он коротко кивает, и они уходят. Уле поворачивается к ней в холле.

– Ты хорошо подумала? – спрашивает он.

Она в ответ берет его руку в свою. Они идут по коридору, держась за руки. Это могло быть так романтично. Небо полностью прояснилось, над стеклянным потолком раскинулся звездный ковер.

– У них общий номер?

– Дa, в самом конце коридора.

Они останавливаются, и Уле стучится в дверь. Сначала тихонько, потом сильнее. Слышно, что за дверью работает телевизор, но никто не отвечает. Уле отворяет дверь и делает шаг в комнату. Дорте за ним. На кровати лежит старший из мужчин, все в той же самой шерстяной майке и кальсонах, в которых она видела его прошлый раз. Одеяло неряшливо сброшено на пол. Соседняя кровать пуста, но и на ней видны следы жизнедеятельности. На сбившемся одеяле валяется полупустой пакет чипсов. На прикроватной тумбочке стоит несколько пустых бутылок из-под пива. Старший удивленно смотрит на них с кровати, но не похоже, чтобы он собирался убавить звук в телевизоре: там визжат покрышки, там вопят и стреляют.

– Кто там еще? – кричит из ванной второй.

– Убавь звук, пожалуйста, – просит Уле громким голосом, но спокойно.

Стейн пытается нащупать пульт, свалившийся на пол возле кровати. Нашарив его, наконец, выключает звук совсем.

– Да, отдохнешь тут, – говорит он сухо, вперив глаза в Дорте, которой сразу хочется поплотнее завернуться в шаль. – Напраздновались, что ли?

– Можно и так сказать, – отвечает Уле. – И теперь собака при последнем издыхании, лежит и мучается, так что вопрос наш: не сократите ли вы ее мучения?

Стейн смотрит на него, не веря своим ушам.

– Что там такое? – раздается из ванной.

– Да вот, пришли и очень просят прикончить собаку, – кричит Стейн в ответ.

Воцаряется тишина. Дорте чувствует, что и она должна вставить слово.

– Он ужасно страдает, мы подумали, что лучше это прекратить, – говорит она.

У Стейна вид, будто он жует свой язык. Дверь в ванную приоткрывается, высовывается круглая красная голова молодого.

– Застрелить собаку?

– Не волнуйся, Гейр, – отвечает второй. И говорит, обращаясь к Дорте и Уле: – Гейра не трожьте. Ему пришлось застрелить собственную собаку, ее волк порвал.

Соскользнув с кровати, он стоит и осматривается, наверное, ищет, где оставил одежду.

– А вы придумали, где это сделать? – спрашивает он.

– Пока нет, – отвечает Уле. – Но уж точно не в доме. Надо его вынести во двор.

– Тогда уж отдай мне ружье, – требует Стейн.

– Разумеется. Сейчас достану, – соглашается Уле и уводит Дорте за собой в коридор. Закрывает за собой дверь. Дорте дрожит как осиновый лист, и не от холода.

– Как ты думаешь, Ян Инге справится один? – спрашивает Уле. – Вынесет пса? Может быть, лучше они с Карлом положат его на одеяло и понесут вместе?

– Я могу им помочь, – говорит Дорте.

– Не стоит тебе в этом участвовать. – Уле притягивает ее к себе и гладит по спине крепкой рукой.

Дорте благодарна ему за заботу, но она ведь не слабонервная трусиха. На ней лежит значительная часть ответственности за происшедшее. Почему самую грязную работу должен выполнять Уле? И с ним Карл и Ян Инге? Это что, мужская солидарность?

– Может быть, твой отец пойдет с нами, он, похоже, не робкого десятка. Они с Карлом могут нести. Я пойду достану ружье из-под замка, а ты тогда постарайся придумать, как вынести пса, чтобы не причинить ему боли.

Не причинить боли. Дорте идет в столовую, и ее пошатывает. Не успевает она открыть дверь, Карл тут как тут, перед ней.

– Они согласны, – говорит она, не успевает он спросить. – Старший обещал. Сейчас Уле принесет ружье.

– Окей, – отвечает Карл и отворачивается.

Дорте видит, что прикатили столик на колесах, на котором Уле возит посуду и еду. Ян Инге и отец готовятся поднять туда Лабана. Берутся за концы одеяла, на котором он лежит.

– Подожди, – говорит Дорте. Подходит поближе, чтобы подставить руки под тело пса, когда они начнут поднимать его. Дорте видит, что Анетте не в силах справиться с собой, отвернулась. Мать стоит рядом и гладит ее по спине.

Пес такой тяжелый, Дорте с трудом удается поддерживать его, а когда Лабана переваливают на столик, ей приходится напрячь все силы. Лабан перебирает лапами, пытается приподнять голову, но не издает ни звука. Лежит на столике, тяжело дыша, время от времени делая беспомощные попытки приподняться. Ян Инге нежно придерживает собачье тело, чуть прижимая его.

– Ну вот и все.

Пальцами он поглаживает пса между глаз. Лабан успокаивается и замирает, лежа на боку. Можно представить себе, будто он лежит на операционном столе, и можно надеяться, что скоро придет кто-нибудь, и Лабан поправится. Ян Инге наклоняется и целует собаку в лоб.

– Скоро все будет хорошо, Лабанюшка мой, – бормочет он. – Мой хороший. Мой добрый. Все будет хорошо. – И опять целует собаку.

И вот Карл откатывает столик к двери. Дорте понимает, что ни Ян Инге, ни Анетте не пойдут с ним. Дорте отворяет перед Карлом дверь и ждет, пока он выкатит собаку. У входа стоит экипированный с головы до ног в охотничью одежду Стейн, в руках винтовка. Уле тоже там, он надел сапоги и толстую серую куртку. Он долгим взглядом смотрит Дорте в глаза, потом выходит вслед за Карлом и Стейном. В