Трагическое искажение - Анастасия Ватутина

За стеной что-то стукнуло, и Тася испуганно выпрямилась. На цыпочках она подошла к двери и осторожно выглянула в коридор.

— Прости, я тебя разбудила, — Ольга слабо улыбнулась, втаскивая в соседний номер чемодан. — Не знала, как долго придется здесь ночевать, поэтому на всякий случай забрала из флигеля все, что могло мне пригодиться.

— Давай помогу, — Тася потянулась к чемодану, который зацепился колесом за порог и застрял, но Ольга ее остановила.

— Я сама, — сдержанно сказала она. — Доброй ночи.

Тасе не оставалось ничего иного, как вернуться в свою комнату. Ольга явно ее не жаловала, и Тася не могла ее за это винить.

Глава 16

— Привет!

Тася едва не подпрыгнула на месте, услышав в пустом холле знакомый голос. Медленно обернувшись, она увидела выходящего из-за стойки Петра.

— Привет, — она приложила ладонь к гулко бьющемуся сердцу в тщетной попытке его хоть немного успокоить. — Не думала, что встречу кого-нибудь здесь в такую рань.

— Уезжаешь? — Петр кивнул на болтавшуюся у нее на плече сумку.

— Я вчера выяснила, что единственный свидетель ссоры между погибшим учителем математики и таинственной незнакомкой, написал мемуары, в которых подробно рассказал о событиях той ночи. По счастливой случайности один экземпляр есть в библиотеке моего отца, поэтому я собираюсь съездить за ним.

— Можно с тобой? — неожиданно выпалил Петр.

— А как же Ольга? — осторожно поинтересовалась Тася, памятуя, каким негодующим взглядом та наградила ее накануне вечером.

— Все утро она будет занята отменами бронирования, — Петр неопределенно пожал плечами. — Персонал проинструктирован, немногочисленные гости разъедутся до обеда, так что мое присутствие в усадьбе сегодня необязательно.

— Хорошо, — все еще с сомнением пробормотала Тася. — Тогда поехали.

— Петр взял со стойки телефон и ключи от машины, и, обогнав Тасю, распахнул перед ней дверь.

— Я могу подождать тебя в машине, — расценив ее напряженное молчание как нежелание появляться в доме родителей с незнакомцем, предложил Петр.

— Нет, все в порядке, — рассеянно сказала Тася, садясь на пассажирское сиденье. — Мои родители всегда рады гостям.

Когда они выехали на шоссе, Тася отправила отцу сообщение, предупредив, что будет не одна.

— Как спалось? — нарушил тягостное молчание Петр.

— Нормально, — Тася ощущала неловкость и мысленно винила себя за то, что не отказалась от предложения Петра поехать вместе.

— Тась, я тебя чем-то обидел? — наконец спросил Петр, когда все последующие его попытки завязать разговор провалились.

— Нет, все в порядке, — не глядя на него, ответила Тася.

Петр свернул на обочину и остановил машину. Тася чувствовала, как его взгляд обжигает ее щеку, но упрямо смотрела в окно.

— Я же вижу, что ты с самого утра сама на себя непохожа.

— Петр, мне кажется, что это все неправильно, — выпалила она, опустив взгляд на свои колени.

— Что именно?

— Мы проводим слишком много времени вместе, в то время как Ольга одна справляется со всеми делами в гостинице. И я чувствую себя ужасно из-за того, что вот так бесцеремонно влезла в ваши отношения. Но при этом, прекрасно осознавая, что неправа, я снова куда-то уезжаю с тобой, еще больше усугубляя ситуацию.

— Так, — Петр жестом остановил ее. — Не очень понимаю причину твоих терзаний. Во-первых, мы с тобой пытаемся разобраться с проклятьем зеркала, и я безмерно благодарен тебе за эту помощь. Во-вторых, мы с Ольгой взрослые люди и способны сами решить возникшие между нами разногласия, не впутывая в это других. То, что она вымещает на тебе свою злость неправильно, и, честно говоря, удивительно для меня. Я не вижу ни одной причины ей так себя вести по отношению к тебе.

— Возможно, она ревнует, — заливаясь краской предположила Тася.

— Мы с Ольгой друзья, — Петр осторожно коснулся лица Таси, заставляя ее поднять глаза. — Она была невестой моего брата, между нами никогда не было никаких романтических отношений.

— А ты уверен, что она все еще испытывает к тебе исключительно дружеские чувства?

— Разумеется, — Петр завел двигатель и выехал на шоссе.

Его слова Тасю нисколько не успокоили.

Они остановились перед двухэтажным деревянным домом, увитом диким виноградом. Из открытого окна лилась музыка, джаз, который обожала Тасина мать.

— Мам, пап, привет! — Крикнула Тася, скидывая на пороге кроссовки.

— Доброе утро! — из кухни выпорхнула, окутанная ароматами корицы и яблок, повзрослевшая копия Таси в длинном льняном платье и цветастом переднике. За ней, дожевывая кусок пирога, вышел высокий, худощавый мужчина в очках в проволочной оправе.

— Знакомьтесь, это Петр. Петр, мои родители: Надежда Владимировна и Юрий Максимович.

— Можно просто Надежда, — мать Таси обняла Петра, послав из-за его спины дочери многозначительную ухмылку.

— И просто Юрий, — отец протянул Петру руку, которую тот крепко пожал.

— Проходите, дорогие, у меня как раз все готово.

Тася провела Петра по длинному коридору, стены которого были украшены яркими пейзажами, в просторную, светлую кухню.

На столе, накрытом льняной скатертью, уже остывал пирог. Юрий расставлял разномастные тарелки с цветочными орнаментами, а Надежда заваривала душистый чай.

— Мама — художница, — шепнула Тася. — Она пишет картины, лепит из глины посуду и всякие безделушки.

Петр благодарно улыбнулся, когда Надежда поставила перед ним чашку с миленьким цветочным узором.

— Расскажете, как познакомились? — положив подбородок на сложенные руки, поинтересовалась она.

— Ну мам, — насупилась Тася, чувствуя, как лицо заливает краской.

Петр же, в отличие от нее, никакой неловкости не испытывал. Он в сильно отредактированном виде преподнес родителям Таси историю их знакомства, умолчав, правда, что с момента их встречи прошло чуть больше двух недель.

— Тася никогда нас ни с кем не знакомит, — пожаловалась Надежда, беззастенчиво рассматривая Петра.

— Ну мам, — все еще пылая, в очередной раз повторила Тася. — И вообще, мы здесь по делу.

Поняв ее намек, Юрий Максимович встал из-за стола и скрылся в прилегающем к кухне помещении.

— Вот, как договаривались, — вернувшись, он протянул Тасе тонкую книжонку в мягком переплете. На обложке были изображены руины знакомой усадьбы, над которыми кроваво-красными буквами алело название мемуаров «Формула вины». Хотелось немедленно зарыться в книгу, но сделать это под испытующим взглядом матери не представлялось возможным.

— А я бывала однажды в этой усадьбе, — донесся до Таси беззаботный голос матери.

— Правда? — она удивленно вскинула голову.

— Во время учебы мы часто ездили на пленэры, делали наброски и зарисовки с натуры. У меня в мастерской до сих пор хранятся этюды того времени.

— Никогда не видела, — пробормотала Тася.

— Не очень люблю те работы, — скривилась Надежда. — Несколько ночей мы провели в гостевом флигеле. Там было жутко холодно