Трагическое искажение - Анастасия Ватутина

вот только прислушалась она не к тому голосу. Кстати, пистолет, которым Ольга нам угрожала, она приобрела задолго до того, как мы открыли гостиницу. Один из нечистых на руку антикваров, продал ей незарегистрированное старинное огнестрельное оружие, за что теперь тоже понесет заслуженное наказание.

— Кстати, о Неониле, — Тася взяла со стула свой рюкзак и спрятала туда дневник Бюссо. — Если не возражаешь, я бы хотела заехать в деревню повидать ее.

— Конечно, — Петр в последний раз окинул взглядом помещение и вышел в сумеречный холл.

— Домик присматриваете? — раздался за спиной хриплый голос.

Тася оглянулась и увидела, что, привалившись к шатающемуся штакетнику, стоит старик. Он курил папиросу, которая распространяла зловонный дым, и, не мигая, смотрел на Тасю.

— А вы знаете хозяев? — поинтересовался Петр, быстро пересекая заросший травой двор.

— Как же не знать? — удивился старик. — Всю жизнь в этой деревне живу, каждую собаку знаю. А дом это Нинки-монашки.

— И вы можете сказать нам, где ее найти? — Тася подошла ближе, стараясь не вдыхать удушливый запах табака.

— Так почитай уже лет сорок она на одном и том же месте — на деревенском кладбище. Покоится с миром.

— Не может быть, — удивленно воскликнула Тася.

— Да почему ж не может? — старик меланхолично затянулся и выпустил вверх длинную струйку дыма, отчего Тасю замутило. — Она когда померла ей уже хорошо за девяносто было. Хорошая была женщина. Добрая. Всю жизнь траур по погибшему жениху носила, мы ее за то и прозвали монашкой. Кто-то говорил, что она раньше при монастыре жила, но то было еще до моего рождения. А в деревне ее все любили. Умела она добрым словом утешить, поддержать. Набожная была очень, молилась много.

— А вы не подскажете, где именно она похоронена? — Петр открыл калитку, пропуская Тасю вперед.

— Бабка моя по-соседски иногда ходит, прибирает ее могилку, — благоговейно произнес старик, бросая, наконец, погашенный окурок в траву. — Езжайте на кладбище у церкви, там спросите, где склеп Баргиных. Она там, рядышком. Анастасия Сафонова.

Тася положила на холодную надгробную плиту букетик полевых цветов, которые она нарвала по дороге к кладбищу. Анастасия Сафонова, или, как она сама себя называла, Неонилла, прожила долгую жизнь, помогая нуждающимся, наставляя сбившихся с пути. И, кто знает, может, даже после смерти она задержалась здесь, дожидаясь того, кого у нее преждевременно отняли.

— Раз уж мы знаем теперь всю историю, может, стоит поднять вопрос перезахоронения Владимира Баргина вместе со своей семьей? — спросил Петр, помогая Тасе подняться. — Пускай он наконец воссоединится с родными и возлюбленной.

Лица Таси коснулся невесть откуда налетевший теплый ветерок. Она посмотрела наверх, на пробивающееся сквозь листву бледное осеннее солнце, и с улыбкой сказала:

— Мне кажется, что они уже вместе.

Кроны деревьев зашумели, словно подтверждая ее слова.