Трагическое искажение - Анастасия Ватутина

твоя подруга стала частью сделки: я отдала ее тело Анне, а она, в свою очередь, должна была помочь мне вернуть Пашу. Но пойми, я не хотела причинить вред именно ей. То, что вы заселились именно в эти номера — чистая случайность, или, если хочешь, судьба.

— То есть одной из нас суждено было стать вместилищем для чокнутой ведьмы из прошлого века? И когда моя подруга превратится в Бюссо?

— Никогда, — Ольга удивленно посмотрела на пистолет, как будто забыла, что все это время сжимала в руках оружие. — Мне помешали. После того как она посмотрелась в проклятое зеркало, Вика должна была находиться в комнате с любыми зеркалами хотя бы несколько часов, но кто-то ее увел из усадьбы, а зеркала разбил. Ритуал был прерван. Ее душа потерялась в лабиринте, а душа Анны по-прежнему в зеркале.

— То есть ты не знаешь, как мне вернуть Вику? — в ярости спросила Тася.

— Прости, — Ольга покачала головой. — Я приходила в больницу, пыталась восстановить прерванный ритуал, но безрезультатно. И я не понимаю, почему ты все еще здесь.

— Я должна была стать следующей? — с вызовом поинтересовалась Тася.

— Да, но, видимо, чертова Неонилла, которую вы разыскивали, успела что-то сделать, чтобы разорвать твою связь с зеркалом.

— Так ты ее знаешь?

— Она говорила со мной. За день до вашего приезда я встретила ее в парке. Она сказала, что я совершаю ошибку. Нужно остановиться, пока не поздно. Я притворилась, что не понимаю, о чем она, хотя прекрасно все осознавала, и мне было страшно до чертиков, что кому-то известно о моих планах. Она долго смотрела на меня, будто пыталась заглянуть в душу, и я была в ужасе от того, что она может там увидеть, поэтому убежала.

Когда я поняла, что ритуал не сработал, то снова пошла к Анне. Она сказала, что сила зеркала подпитывается кровью, — Ольга тяжело сглотнула. — И вот тогда мне впервые стало страшно, потому что в глазах Анны промелькнуло нечто темное. Но я так желала снова увидеть Павла, что решила пойти на хитрость. Я отправилась в деревню. Приметила у заброшенного дома запутавшуюся в высокой траве курицу. — Она зажмурилась, и лицо ее исказилось от отвращения. — Лишать кого-то жизни чудовищно. Но я понимала, ради чего все это. Несчастная птица стала первой жертвой. Но Анна ее не приняла.

— И тогда ты принесла ей в жертву Ивана?

— Все было не так, — поморщилась Ольга. — Вместо одного сосуда я предложила Анне сразу два. Марья была моей третьей попыткой и, как я надеялась, успешной. Ее тело предназначалось для Анны, тогда как Иван стал бы идеальным вместилищем для души Владимира. Но случилось то, что случилось. А потом вы рассказали мне про прошлые убийства, и я начала сомневаться в том, что в отражении видела действительно Анну Бюссо. Вдруг это все очередное искажение? Проклятье зеркала, которое хочет заключить в плен как можно больше душ?

— Так и есть, — закивала Тася. — Оно играет с тобой. Даже если с тобой говорила Бюссо, просто вдумайся: она хотела привязать к себе человека, который полюбил другую! Ей было плевать на его чувства, на его желания, ей важно было лишь получить свое! Любой ценой. И за это она была жестоко наказана. Ее душа больше столетия заперта в зеркале, но за это время ее злоба и ненависть стали лишь сильнее. Она заставляла влюбленных снова и снова проигрывать один и тот же сценарий, забирая их души в свой плен. Взгляни на зеркало: когда я приехала сюда, оно было мутным и покрытым пятнами, сейчас же оно выглядит совершенно новым, напитавшимся чужой энергией. Илья, Денис, Иван — они все там. И ты хочешь, чтобы Петр тоже оказался среди них? Ты готова обречь его душу на вечные страдания?

— Замолчи! Ты не знаешь, каково изо дня в день видеть лицо любимого человека и при этом знать, что там внутри кто-то другой! Не мой Пашка, а его брат — Петр. Его точная копия, несправедливо оставшаяся в живых! — Ольга вскрикнула и нажала на спуск. Грянул выстрел, и Тася рухнула на пол, закрывая голову руками. Пуля угодила в окно позади нее, стекло рассыпалось, осыпав ее градом осколков.

Ноги не слушались, и Тасе никак не удавалось подняться. Она попыталась отползти подальше от Ольги, не обращая внимания на то, что осколки больно впиваются в ладони. Спрятаться было негде, но она машинально двигалась к разбитому окну, как единственному способу выбраться из этого дома живой.

— Пожалуйста, пожалуйста… — без конца повторяла она, сжавшись в комок на холодном полу. Тася не сразу заметила, что все это время Петр никак не реагировал на происходящее.

С трудом развернувшись, она увидела, что он застыл перед зеркалом.

— Нет, — простонала Тася, — неосознанно делая попытку дотянуться до него. — Петр не надо!

— Петя, — Ольга тоже заметила, что тот не двигается, но, в отличие от Таси, дрожащей от ужаса, Ольга улыбнулась. — Он его видит.

Словно в замедленной съемке Тася наблюдала за тем, как Ольга достает из кармана фотографию и подносит к губам.

— Уже скоро, — прошептала она, осторожно прислоняя снимок к зеркалу. — Прости, Петя.

По щеке ее скатилась слеза, но Ольга быстро ее смахнула.

— Ты ведь понимаешь, что ритуал может не сработать, — Тася не понимала, что ей делать дальше. Возможно, в дневнике Бюссо можно было найти подсказки, но ни времени, ни возможности разбираться в записях у нее не было, поэтому оставалось лишь попытаться убедить Ольгу отказаться от ее чудовищной затеи. — Зеркало показывает то, что ты хочешь видеть. Оно играет с тобой. Как бы тяжело ни было, но ты должна смириться с тем, что Павла больше нет. Он умер и больше никогда не вернется.

— Пусть так, — неожиданно легко согласилась Ольга. — Но я обязана попробовать. Если есть хоть малейший шанс, что его душа действительно там, я ее верну.

— А если нет?

Ольга задумалась, будто такая мысль даже не приходила ей в голову.

— Мне правда тяжело, — неожиданно сказала она. — Ты думаешь, я не понимаю, сколько зла сотворила? По меньшей мере трое уже пострадали, поэтому я обязана довести дело до конца, чтобы эти жертвы не были напрасны.

— Остановись… — прошептала Тася, но Ольга ее уже не слушала. Она вошла в круг и взяла Петра за руку. Теперь Тася видела в зеркале замершего Петра, чей остекленевший взгляд был направлен в пустоту, и улыбающуюся Ольгу, по чьему лицу градом катились слезы.

А потом за их спинами возникла черная тень.