Искатель, 2012 № 10 - Журнал «Искатель»

В какой-то момент все засуетились... Шишов поставил похитителей в центре комнаты, отошел на несколько шагов, и вдруг в его руке появился пистолет... Шансов у бандитов не было: четыре выстрела — и по две дырки в груди у каждого...

Самсонов рванулся к буфету, вытащил еще два пистолета и начал стрелять с двух рук по стенам.

Все это Лев видел через глазок видеокамеры. Он поднялся во весь рост и снимал, снимал, снимал... «Эти кадры обойдут весь мир! Заложники освобождают себя сами... Журналист Зайцев проникает...»

Самсонов направил пистолет в угол, намереваясь и туда послать пару пуль... Вид дикой фигуры в оборванном камуфляже заставил его выкрикнуть несколько междометий, после чего он задал вопрос:

— Ты кто?

— Журналист... Теле... телевизионщик.

— Как ты здесь?

— Прополз.

— Один?

— Один... Вы не представляете, какие кадры получились. Мировая сенсация... Скажите пару слов, господин Самсонов.

Зайцев вскинул камеру и замер. В глазок объектива он увидел, что на него направлен пистолет. Он увеличил картину: вот палец на спусковом крючке, вот ствол с черной маленькой дырой, из которой вдруг вырывается пламя...

Репортер взмахнул рукой, пытаясь прикрыть грудь. Камера отлетела к камину, раскрылась, и из нее вылетела маленькая кассета... Боль была обжигающей, но недолгой... Через мгновение все кончилось...

Оставшиеся в живых, чувствуя незапланированную потерю времени, действовали максимально быстро.

Первым делом Самсонов подбежал к камере, взял лежащую рядом кассету и аккуратно поместил ее в камин между пылающих березовых поленьев. Черненькая коробочка с надписью «Сони» сразу вспучилась, лопнула и расплавилась. Потом он протер один из пистолетов и вложил в руку «бандита». Шершавой рукояткой другого пистолета попытался ударить себя в лоб. Замах был крутой, но на последнем сантиметре инстинкт самосохранения затормозил руку. Правда, на покрасневшей коже появилась легкая ссадина, но этого было вполне достаточно.

Теперь предстояло самое сложное. Самсонов подошел к Шишову и с небольшого расстояния стал целиться ему в левую руку чуть пониже плеча:

— Шишок, оттяни кожу, что ли... Вот так. Ну, держись!

Прозвучал выстрел. Пуля, прошив хилый депутатский бицепс, в щепки разнесла угол довоенного, из карельской березы, шкафа.

От вида собственной крови у Шишова закружилась голова. Ватными ногами он сделал три шага и прилег на пол рядом с диваном, на спинке которого лежал репортер-неудачник.

Самсонов протер пистолет, из которого был произведен последний выстрел, и вложил его в руку второму «бандиту». Осмотрев поле битвы, он сам рухнул в центре комнаты.

Последние указания Титан давал из положения «лежа».

— Шишок, ты живой?

— Живой... Но надолго меня не хватит. Кровь теряю.

— Держитесь, Андрей... Кстати, Андос — по-гречески «мужик», «самец». Вот и будь им.

— Постараюсь.

— Слушай, Шишок, новую вводную... Дело было так: вдруг появляется этот драный репортер, ты бросаешься, закрываешь его своим телом и одновременно стреляешь из данного тебе Лабодой пистолета... Остальное, как и договаривались...

Самсонов успел секунда в секунду. На последней фразе инструктажа послышался треск разбиваемой двери, звон стекла во всех окнах и залихватские возгласы спецназовцев, которыми они подбадривали себя и пугали бандитов. Впрочем, тем уже было не страшно.

К воротам они вышли, поддерживая друг друга. Встречавший их Лабода указал на камеру, за которой суетился взволнованный оператор. Он все еще искал глазами Зайцева, но упустить кадр было нельзя. Выскочив вперед, оператор сунул Самсонову микрофон, вернулся за камеру и махнул рукой.

— Я благодарю всех, кто участвовал в моем спасении... Надо бы радоваться, но только что на моих глазах погиб человек. Хороший человек...

Микрофон перехватил раненый Шишов:

— Уваровцы, друзья мои! От бандитской пули погиб наш друг, тележурналист Лев Зайцев... Я сделал все, что мог, но мне не удалось его спасти... Смерть вырвала из наших рядов...

Шишов покачнулся. Голос его задрожал, а по щекам потекли слезы. Плакал он натурально — рука действительно болела.

Врач и санитар подхватили кандидата в губернаторы, положили на носилки и собрались тащить их, но он остановил их, слушая речь Самсонова.

— Друзья, это был поступок героя... Репортер появился вдруг, из-за дивана. Бандиты начали стрелять, и тогда ваш депутат бросился своей грудью прикрывать журналиста. Уже в полете он достал пистолет и застрелил двух моих похитителей.

Оператор из-за камеры задал вопрос:

— Кто были эти люди?

— Их было четверо. Я точно знаю, что они из одной южной республики.

— Вы намекаете на чеченский след?

— Оставим это... Так вот, Шишов собой прикрывал журналиста и получил две пули. Одна бронежилет не пробила, а вторая раздробила левую руку... Я буду ходатайствовать о награждении депутата Шишова орденом...

Сам «герой» лежал на носилках и блаженно улыбался. «Пока все складывается. Даже Зайцев удачно влез. В масть лег... Только зачем так откровенно дурить народ? Нет же у меня бронежилета...»

Двое мужчин в ластах лежали на прибрежной траве. Вокруг них суетилась толпа с лопатами и вилами. Толпа состояла из семи человек.

Больше всех суетился хромой Валера. Он сразу признал Савенкова за старшего и обращался только к нему:

— Я не сильно их приложил, Михалыч? Я ведь аккуратненько. Я их плоскостью лопаты, не ребром...

— Все нормально, Валера. Живы они. Вырубились просто. Очухаются.

— Тот у меня тоже только вырубился, а мне три года дали... Не хочу я больше сидеть, Михалыч.

— А кто хочет? Не боись, Валера. Пока что мы действуем в рамках закона.

— И тогда все было в рамках... Он на ней, она орет. Явное насилие над личностью. А меня... Справедливо это, Михалыч?

— Времена, Валера, были застойные. Гнусные были времена.

— А сейчас лучше?

— Не лучше, но иначе... Значит, так, вяжем их и тащим