Искатель, 2012 № 10 - Журнал «Искатель»

Он пополз... Камуфляж был очень кстати. Желто-зелено-коричневые пятна сливались с неухоженной августовской травой.

Первая преграда — развалины графского погреба. Груды затянутых землей кирпичей и торчащие во все стороны недоржавевшие железки.

Графские развалины огибали домик и близко подходили к задней его части, где когда-то была кухня.

Зайцев полз, оставляя на дореволюционной арматуре и современных кустах шиповника клочки подаренного утром камуфляжа.

На повороте он оглянулся. В просвете между кирпичными холмиками была видна площадка, а за ней — ворота главного входа. И именно в этот момент ворота колыхнулись. Между створками протиснулась неуклюжая фигура. Похоже, что к его спине была привязана тонкая ветка с белой тряпкой наверху.

В прошлый раз Шишов шел к похитителям, размахивая белым флагом. На этот раз его руки были заняты: в них находились набитые долларами резиновые мешки.

Зайцев повернулся и активней заработал локтями: надо успеть к раздаче... В голове шевелилась одна дурацкая мысль: «Сейчас круглая сумма в круглых мешках попадет к круглым дуракам! А что? Разве можно назвать похитителей умными? Отпустят они заложников, а как уйдут из окружения? Босиком по траве убегут? Нет, штурма им не избежать в любом варианте. И начало атаки будет снято изнутри».

Отбросив в сторону сумку от простенькой бытовой камеры, Лев в несколько прыжков достиг задней двери домика.

Он искренне обиделся, когда обнаружил, что дверь элементарно заперта изнутри. Явное нарушение прав журналистов! Где свободный доступ к информации?

Рядом с крыльцом стоял огромный красный ящик с песком. Прямо над ним — узкое окно. Было видно... нет, чувствовалось, что оно не закрыто... Лев прыгнул.

Перевалившись через подоконник, он оказался на лестнице, которая в прямом смысле была черной: захламленная, старая, грязная.

Подниматься наверх через бочки и ящики было невозможно. Лезть вниз, в подвал, — бессмысленно.

Зайцев попытался без шума и пыли приоткрыть дверь первого этажа. Получилось! Он оказался в огромной кухне.

Первое впечатление — это декорация фильма из времен, когда еще не изобрели электричество: русская печь с занавеской наверху, сундуки, лавки и самовар у окна. При советской власти здесь добавилось только слоев десять краски на стенах и послевоенная газовая плита.

Прикрыв за собой дверь, Лев, ступая мягко, как пантера в ночном лесу, сделал первые шаги... Половицы не скрипели.

Выходов из кухни было два: один — на черную лестницу, куда возвращаться не хотелось, и второй — на барскую половину.

Зайцев подошел к двери в тот момент, когда в гостиной раздались радостные голоса. Через дырку на месте замка было все видно: вошедший в комнату Шишов обнимает всех, потрясая мешками... Бандитов было четверо, и двое из них — в каких-то странных спортивных костюмах.

Трудно было ожидать, что похитители почти в обнимку с заложниками пойдут на эту всеми забытую кухню. Но они направились именно к этой двери, где была дырка, в которую смотрел правый глаз Льва.

Зайцев уже не успевал развернуться, пробежать к двери черного хода, открыть ее, спрятаться и закрыть... Ближе всего была добротная русская печь. Стараясь не разбить камеру, Лев вспорхнул на сундук и юркнул за занавеску... Он никак не мог вспомнить, как называется эта надпечная каморка размером чуть больше верхней полки в купе. «Не помним мы своих корней. Надо об этом передачу сделать...»

На кирпичах с давно истертой побелкой лежал ароматный тулуп. Под потолком висели маленькие сухие веники из лесных трав. Кто собирал их и когда?

Лев свернулся калачиком и затих, стараясь не дышать, не колыхать занавеску.

Прямо под ним громко топали, двигали сундуки, скрипели, скрежетали. Все делали молча. Лев услышал лишь одну фразу с акцентом кавказской национальности: «Командир, ласты забыл... Держи, дорогой!»

Потом что-то хлопнуло, опять послышался грохот задвигаемых сундуков и топот удаляющихся шагов.

Лев выглянул, осмотрелся, затем спустился... Странная компания, уходя, не закрыла дверь.

Он лег на пол, пополз и выглянул из-за печки: сразу за кухней в обе стороны шел коридор, а прямо напротив — дверь в гостиную с множеством кресел, диванов и столиков. Голоса были слышны, но никого видно не было... Значит, и его видно не будет.

Работая локтями, Зайцев двинулся вперед, держа перед собой камеру, как оружие. Он и точно был похож на автоматчика, выползающего из окна.

Вперед и налево! Там в конце коридора была еще одна открытая дверь.

Зайцев вполз в столовую. Массивный стол на дюжину персон, казенный буфет из карельской березы и картина с медведями в лесу.

Комната была проходная. Вторая, тоже открытая, дверь, вела в гостиную. Лев пополз под столом по ковру с куцым ворсом.

Шторы в гостиной были задернуты. На полировке пустых книжных шкафов плясали блики от пышущего жаром камина.

Зайцеву везло: четверо, находившиеся в комнате, стояли спиной к нему и сквозь просветы в шторах вели наблюдение за двориком и воротами.

Соседний диван стоял углом, и за ним было очень уютное пространство. Лев вполз в гостиную и юркнул в пыльный закуток.

Теперь из своего укрытия он мог с определенным риском снимать происходящее и совсем без риска слушать.

Разговор был странный, не очень для Зайцева понятный. В другое время он быстро бы блокировал соображалку, переключив все силы только на две цели: получить сенсационные кадры и выжить.

Тема разговора повторилась несколько раз. Двое похитителей с интонациями торговцев зеленью с Центрального рынка беспокоились по поводу порядка оплаты их труда. Успокаивал их Шишов: «Потерпите еще десять минут... Десять минут — и вы свое получите...»

У Зайцева затекли конечности. Он не понимал, чего ждут похитители, почему не считают деньги, не отпускают заложников, где еще двое бандитов. И вообще — когда начнется штурм?