Современный зарубежный детектив-25 - Арнальдур Индридасон

«Так себе», — ответил Сигурдур 211; ли. «Вы, должно быть, сбились с ног, учитывая экономический бум и все эти гидроэлектрические проекты».

«Мы буквально по уши в делах», — сказал Патрекур с более серьезным видом, чем обычно. «Послушайте, я подумал, не могли бы мы встретиться как-нибудь в ближайшее время. Есть кое-что, что я хотел бы обсудить».

«Конечно. Мне придется вас арестовать?»

Патрекур не улыбнулся.

«Я свяжусь с вами в понедельник, если вы не против», — сказал он, прежде чем уйти.

«Да, делай», — ответил Сигурдур & #211;ли, кивая жене Патрекура, Санне, которая, хотя партнеры обычно не появлялись, сопровождала его. Она улыбнулась в ответ. Она всегда нравилась ему, и он считал своего друга счастливчиком.

«Все еще соблюдаешь закон?» — спросил Ингрид, подходя с пивным бокалом в руке. Один из двух викариев в группе, он происходил от священников с обеих сторон своей семьи и никогда не лелеял никаких других амбиций, кроме служения Господу. Не то чтобы он был ханжой; совсем наоборот: он любил выпить, положил глаз на дам и уже был женат во второй раз. Он часто спорил с другим викарием в классе, Элмаром, совсем другим человеком; настолько набожным, что граничил с пуританином, фундаменталистом, который был категорически против перемен, особенно когда они речь шла о гомосексуалистах, желавших опрокинуть глубоко укоренившиеся христианские традиции страны. Инглфуру, с другой стороны, было наплевать, какие человеческие отбросы прибило к его порогу, он придерживался единственного правила, которое внушил ему отец-викарий: все люди равны перед Богом. Однако ему нравилось злить Элмара, и он всегда спрашивал его, когда он собирается создать свою собственную отколовшуюся секту, эльмариты.

«А ты? Все еще проповедуешь?» Спросил Сигурдур Óли.

«Конечно. Мы оба незаменимы». Ингóфур ухмыльнулся.

Появился Гуффи и от души хлопнул Сигурдура ли по спине.

«Как поживает коп?» прогремел он, преисполненный своей новой важности.

«Прекрасно».

«Никогда не жалел, что бросил учебу на юриста?» Продолжал Гуффи, самодовольный, как всегда. За эти годы он изрядно пополнел: его галстук-бабочка теперь постепенно исчезал под впечатляющим двойным подбородком.

«Нет, никогда», — возразил Сигурдур & # 211; ли, хотя на самом деле он иногда задумывался, не стоит ли ему уйти из полиции, вернуться и получить диплом, чтобы получить нормальную работу. Но он ни за что не собирался признаваться в этом Гуффи или в том факте, что Гуффи был для него чем-то вроде источника вдохновения, когда он был в таком состоянии духа: в конце концов, он часто рассуждал, что если такой шут, как Гуффи, мог понять закон, то и любой другой сможет.

«Я вижу, вы выходили замуж за гомиков», — сказал Элмар, присоединяясь к группе и бросая на меня укоризненный взгляд.

«Поехали», — сказал Сигурд Óли, ища путь к отступлению, пока его не втянули в религиозные дебаты.

Он повернулся к Стейнунн, которая проходила мимо с бокалом в руке. До недавнего времени она работала в налоговой инспекции, и Сигурдур Óли время от времени звонил ей, когда у него возникали трудности с налоговой декларацией. Она всегда была очень услужливой. Он знал, что она развелась несколько лет назад и теперь счастлива в одиночестве. Отчасти из-за нее он приложил усилия, чтобы прийти этим вечером.

«Стейна, — позвал он, — это правда, что ты уволилась из налоговой инспекции?»

«Да, теперь я работаю в банке Гуффи», — сказала она с улыбкой. «В наши дни моя работа состоит в том, чтобы помогать богатым избегать уплаты налогов — тем самым, по словам Гуффи, экономя им состояние».

«Я думаю, банк тоже платит лучше».

«Ты говоришь мне. Я зарабатываю глупые деньги».

Стейнунн снова улыбнулась, обнажив сверкающие белые зубы, и откинула назад прядь волос, упавшую на один глаз. Она была блондинкой с вьющимися волосами до плеч, довольно широким лицом, привлекательными темными глазами и бровями, которые она покрасила в черный цвет. Дети назвали бы ее МИЛФОЙ, и Сигурдур & # 211; ли задался вопросом, знаком ли ей этот термин. Без сомнения, она всегда знала о таких вещах.

«Да, я так понимаю, вы все не совсем умираете с голоду», — сказал он.

«А как насчет тебя? Сам не балуешься?»

«Балуешься?»

«На рынках», — сказал Стейнунн. «Ты такой парень».

«Правда?» Сигурдур Ó спросил Ли, ухмыляясь.

«Да, ты немного азартный игрок, не так ли?»

«Я не могу позволить себе рисковать», — сказал он, снова ухмыляясь. «Я придерживаюсь безопасных ставок».

«Например?»

«Я покупаю только банковские акции».

Стейнунн подняла свой бокал. «И вы не можете быть в большей безопасности, чем это».

«Все еще одинока?» — спросил он.

«Да, и мне это нравится».

«Не все так плохо», — признал Сигурд Óли.

«Что происходит между тобой и Бергтом óра?» Прямо спросила Стейнунн. «Я слышала, что дела идут не так уж хорошо».

«Нет, — ответил он, «на самом деле ничего не получается. К сожалению».

«Отличная девушка, Бергт óра», — сказал Стейнунн, который встречался со своей бывшей партнершей раз или два в подобных случаях.

«Да, она была… есть. Слушай, я подумал, не могли бы мы с тобой встретиться. Выпить кофе или еще чего-нибудь».

«Ты приглашаешь меня на свидание?»

Сигурдур Óли кивнул.

«На свидании?»

«Нет, не свидание, ну, да, может быть, что-то в этом роде, раз уж ты заговорил об этом».

«Сигги, «сказал Стейнунн, похлопывая его по щеке, «ты просто не в моем вкусе».

Сигурдур Óли уставился на нее.

«Ты знаешь это, Сигги. Ты никогда не был и никогда не будешь».

Тип?! Сигурдур & # 211; ли выплюнул это слово, когда сидел в своей машине перед домом, ожидая, чтобы устроить засаду похитителю газет. Тип? Что это значило? Был ли он худшим типом, чем кто-либо другой? Что имела в виду Стейнунн, говоря о типах?

Молодой человек с футляром для музыкальных инструментов вошел внутрь, не сбавляя шага, достал газету из почтового ящика и открыл ключом дверь на лестницу. Сигурдур Óли добрался до вестибюля как раз вовремя, чтобы просунуть ногу в закрывающуюся дверь, и последовал за ним на лестничную клетку. Молодой человек был поражен, когда Сигурд & # 211;ли схватил его, когда он начал подниматься по лестнице, и стащил обратно вниз, прежде чем отобрать у него газету и ударить ею по голове. Мужчина уронил свой футляр с инструментами, который ударился о стену, потерял равновесие и упал.

«Вставай, идиот!» — Рявкнул Сигурдур Óли, пытаясь поднять мужчину на ноги. Он предположил, что это бездельник, живущий двумя этажами выше друга его матери; расточитель, называющий себя композитором.

«Не делай мне больно!» — закричал композитор.

«Я