Зарубежный детектив-2. 2026. Компиляция. Книги 1-9 - Алисия Хименес Бартлетт

как вдруг заметил странное выражение её лица, с которым она смотрела через мое плечо. Я обернулся, как раз тогда, когда задняя дверь открылась и в комнату вошёл парень с пистолетом в руке. Мексиканец. За ним шёл второй. Пистолета у него не было. Но он выглядел так, как будто он ему и не был нужен.

Я так и не узнал их имен. Для удобства я мысленно назвал их Гомес и Лопес. Как я сразу понял, ни моё удобство, ни чьё-нибудь ещё не стояло на первом месте в списке их приоритетов. Гомес был мозгами, какими бы они ни были, а Лопес — мускулами. Гомес был невысокого роста, коренастого телосложения и довольно грузным для мексиканца, в то время как Лопес был тощ, как гремучая змея. Старик на другой стороне улицы сказал, что на них были стильные костюмчики, но его портновскому суждению, как я заметил, довериться было нельзя. Гомес был одет в голубой двубортный костюм с широкими плечами, как будто присыпанный пудрой, и галстук, на котором не очень искусно была нарисована полуголая купающаяся красавица. Гавайская рубашка Лопеса была самой кричащей из всех, что я когда-либо видел. Его белые палубные штаны были чистыми, когда их покупали, давным-давно. На ногах у него были грязные носки и сандалии с открытыми носами.

Поймите меня правильно, я ничего не имею против мексиканцев. Большинство из них — мягкие, добрые люди. Мне нравится их еда, пиво и архитектура. Однажды я провёл очень приятный уик-энд в Оахаке, в прекрасном отеле, в компании дружелюбной знакомой дамы. Дни были теплыми, а ночи прохладными, и в сумерках мы сидели в «Сокало», пили солоноватую «маргариту»[133] и слушали оркестры мариачи.[134] Вот это моя Мексика. А Гомес и Лопес пришли из другого места. Я бы предположил, что они пришли из района одного из самых неспокойных городов сразу к югу от границы. Я слышал, как у Линн Питерсон перехватило дыхание при их виде. Наверное, и у меня перехватило дыхание. В конце концов, зрелище того стоило.

Они вошли в дверь очень быстро. Они вообще были очень нетерпеливыми парнями, как мне вскоре предстояло выяснить. Оружие Гомеса представляло собой увесистый посеребренный автоматический пистолет, который выглядел так, словно обладал огневой мощью небольшой гаубицы. Человек с таким пистолетом в лапе не из тех, с кем можно спорить по мелочам. По тому, как небрежно он держал пистолет, я понял, что они с ним давние приятели. Лопес, между тем, был бы человеком с ножом; у него был дикий и нервный взгляд. Я вспомнила, как Трэвис, бармен в кафе, шутил над этой парой — должно быть, это были они — игравшей с пистолетом и ножом. Какая-то шутка. Он и не подозревал, насколько окажется прав.

Сначала Гомес даже не взглянул ни на Линн Питерсон, ни на меня. Он прошёл через кухню в гостиную, минуту-другую помолчал, как мне показалось, осматривая помещение, потом вернулся. Он был нервным типом, как и его напарник, и постоянно метался в этом его просторном костюме. Лопес тем временем стоял в дверном проеме, разглядывая Линн Питерсон. Гомес тоже обратил на нее внимание, но обратился он ко мне.

— Кто ты?

Я уже устал отвечать на этот вопрос.

— Меня зовут Марлоу, — сказал я и добавил:

— Думаю, тут какая-то ошибка.

— Какая ошибка?

— Я уверен, что мы не те, за кого вы нас принимаете, мисс Кавендиш и я. — Я почувствовал на себе удивленный взгляд Линн Питерсон. Это было единственное имя, сразу пришло мне в голову. — Мисс Кавендиш — агент по аренде. Она показывает мне дом.

— Зачем? — спросил Гомес. У меня сложилось впечатление, что он спрашивал просто так, а сам придумывал вопросы поострее и поточнее.

— Ну, — сказал я, — я думаю снять дом.

Это позабавило Лопеса, и он рассмеялся. Я заметил у него плохо зашитую заячью губу.

— Вы детективы? — спросил я. Это ещё больше рассмешило Лопеса. Когда щель в его губе раскрылась, в ней блеснул желтоватый зуб.

— Конечно, — сказал Гомес, даже не улыбнувшись, — мы полицейские.

И он обратил своё внимание на женщину рядом со мной.

— Кавендиш, — сказал он. — Это не твоё имя. Я прав?

Она начала было протестовать, но он устало, словно огромным укоризненным указательным пальцем, помахал стволом пистолета перед её лицом.

— Нет, нет, нет, сеньорита. Не лги мне. Солжёшь, заплатишь за это. Как твоё настоящее имя?

Она ничего не ответила. Он пожал плечами, мягкие плечи его пиджака наклонились влево. — Это не имеет значения. Я знаю, кто ты.

Он отошёл, и вместо него Лопес подошёл и встал перед женщиной, улыбаясь ей прямо в глаза. Она отпрянула от него. Его дыхание, вероятно, было не самым сладким. Гомес сказал что-то по-испански, что я не расслышал, и Лопес нахмурился.

— Как тебя зовут, малышка? — тихо промурлыкал он. — Держу пари, у тебя очень красивое имя.

Он положил руку ей под правую грудь и приподнял, словно прикидывая её вес. Она отпрянула назад от него, но он наклонился к ней, всё вытягивая руку. Он не оставил мне особого выбора. Я схватил его одной рукой за запястье, а другой за локоть и дёрнул суставы в разные стороны. Это было больно, и он взвизгнул и вырвал свою руку из моей хватки. И действительно, в другой его руке, левой, появился нож. Это был небольшой нож с коротким лезвием, но я не был настолько глуп, чтобы не знать, что он сможет с ним сделать.

— Послушай, успокойся, — сказала я, стараясь говорить высоким голосом, как человек, который только и делает, что снимает дом по хорошей цене и не лезет в неприятности. — И держи свои руки подальше от леди.

Я чувствовал страх Линн Питерсон: он витал в воздухе, как запах лисы. У меня на сбоку на поясе висела подпружиненная кобура с моим «спэшл» 38-го калибра. Я надеялся, что мексиканцы не заметят его, пока я не придумаю как до него добраться, не будучи застреленным или порезанным. В кино, в перестрелках пистолеты актёров оказываются в руке, вращаясь на указательных пальцах, как смазанные маслом молнии. К сожалению, в реальной жизни это не так.

Лопес снова приближался — на этот раз ко мне, а не к Линн, держа наготове свой маленький нож. Но его напарник сказал что-то по-испански, чего я не расслышал, и помахал ему пистолетом, и он остановился.

— Дай мне свой бумажник, — сказал мне Гомес. Он хорошо говорил по-английски, хотя и по-испански