Зарубежный детектив-2. 2026. Компиляция. Книги 1-9 - Алисия Хименес Бартлетт

Я пошёл на кухню и смешал себе «олд фэшн»[136] с бренди и ломтиком лайма. Это потребовало определённых усилий, но они были полезны для меня и помогли сосредоточиться. Я устроился на стуле с прямой спинкой в уголке для завтрака — да, в этом чёртовом доме был уголок для завтрака, — и потягивая напиток, выкурил пару сигарет. Боль в скуле боролась за лидерство с болью в затылке; я был не в том состоянии, чтобы их рассудить, и, похоже, у меня был смертельный жар.

Я снял трубку настенного телефона и набрал номер Центрального отдела по расследованию убийств. Стойкий Джо сидел за своим столом. Я рассказал ему о том, что произошло в доме на Нэйпир-стрит. Он был настроен скептически.

— Ты хочешь сказать, что два мекса появились из ниоткуда и похитили эту девку? Ты это хочешь сказать?

— Да, Джо, именно это я тебе и говорю.

— И зачем они её забрали?

— Я не знаю.

Некоторое время он молчал. Я слышал, как он закурил сигарету, как выпустил первую струю дыма.

— Опять этот Питерсон, — сказал он с отвращением. — Господи Иисусе, Фил, а я-то думал, мы уже внесли ясность в это дело?

— Я тоже, Джо, я тоже.

— Тогда что ты делал в его доме?

Я потратил секунду на поиски ответа — подходящего на все случаи старинного ответа.

— Мой клиент хотел забрать несколько писем. — Я остановился. Эта ложь могла навлечь на меня ещё большие неприятности.

— Ты их нашёл?

— Нет.

Я сделал большой глоток напитка. Сахар в нём придаст мне энергии, в то время как бренди помешает мне перенапрячься.

— А как получилось, что сестра Питерсона теперь замешана в этом деле? — спросил Джо.

— Я не знаю. Она приехала в дом сразу после меня.

— Ты знал её раньше?

— Нет, не знал.

Джо некоторое время размышлял над этим.

— Ты очень многого недоговариваешь, Фил, верно?

— Я рассказал тебе всё, что знаю, — сказал я, и мы оба поняли, что это очередная ложь. — Дело в том, Джо, что эта история с сестрой Питерсона не имеет никакого отношения к моему делу. Это совсем другое дело, я уверен.

— Как ты можешь быть в этом уверен?

— Просто уверен. Мексиканцы бывали у Питерсона и раньше — их видели, когда они рыскали вокруг дома, заглядывали в окна и всё такое. Думаю, Питерсон должен им денег. У них был вид людей, которым должны, и должны по-крупному.

Снова молчание.

— Эта девка Питерсон, она дала тебе какую-нибудь подсказку, почему мексы разыскивали её брата?

— У нас не было времени. Она готовила нам выпивку, когда они со злобным видом вошли через заднюю дверь, размахивая пистолетами.

— О-о-о, — проворковал Джо, — значит, вы подружились, хотя это и была ваша первая встреча? Звучит очень мило.

— Меня ударили, Джо, сначала стволом пистолета по лицу, потом дубинкой или чем-то ещё по затылку. Мои глаза всё ещё вращаются в глазницах. Эти ребята настоящие.

— Ладно, ладно, я понял. Но послушай, Фил, это не моя юрисдикция. Мне придется позвонить в офис шерифа. Ты понимаешь? Может, тебе стоит поговорить по-тихому со своим приятелем Берни Олсом?

— Он мне не совсем приятель, Джо.

— Мне кажется, тебе понадобится любой приятель, пусть даже и не совсем.

— Я бы предпочёл, чтобы ты позвонил ему, — сказал я. — Я был бы тебе очень признателен. Я не в лучшей форме, но даже когда я в лучшей форме Берни склонен стукнуть меня по носу — или я его, в зависимости от погоды и времени суток.

Джо вздохнул в трубку. Звук был такой, словно мимо моего уха пронёсся товарный поезд.

— Ладно, Фил. Я позвоню ему. Но тебе лучше рассказать всё начистоту, когда он постучит в твою дверь. Берни Олс — не Джо Грин.

Ты прав, Джо, хотелось мне сказать, ты определённо прав. Но всё, что я сказал, было:

— Спасибо. Я твой должник.

— Ты должен мне больше, сукин сын, — сказал он, смеясь и кашляя одновременно. Затем он повесил трубку. Я закурил ещё одну сигарету. Второй раз за день меня назвали сукиным сыном. По-испански это прозвучало не менее оскорбительно.

Я лежал поверх покрывала на кровати, то погружаясь в сон, то покидая его, когда Берни добрался до моей входной двери. Мне было так же трудно поднять голову, как несколько часов назад на кухне у Нико Питерсона, хотя колокола, которые звенели у меня в голове, уже не производили такого ужасного шума, как раньше. На самом деле, я перепутал с ними звук дверного звонка, когда Берни нажал на него в первый раз. Он почти сразу же позвонил снова и не снимал пальца с кнопки, пока не увидел, что в гостиной зажёгся свет.

— Что за чертовщина, Марлоу? — требовательно спросил он, протискиваясь мимо меня в дверной проем.

— Да, и тебе добрый вечер, Берни.

Он повернул свое большое багровое лицо и уставился на меня.

— Все та же умная губа, а, Марлоу?

— Я стараюсь держать рот на замке. Но ты же знаешь эти губы.

Его лицо стало ещё темнее. Я подумал, что с ним может случиться удар.

— Тебе это кажется смешным? — спросил он зловеще тихим голосом.

— Успокойся, Берни, — сказал я, осторожно положив руку на затылок. Опухоль не уменьшилась, но варёное яйцо немного остыло. — Садись, выпей.

— Что с твоим лицом?

— Он встретилось со стволом пистолета. Но, по крайней мере, в тот момент из пистолета не стреляли.

— Это будет немалый такой синяк.

Меня всегда восхищал размер головы Берни. Джо Грин, возможно, и был обладал приличной кубатурой, но с этим парнем она не имела ничего общего. Верхняя её часть, от глаз и выше, впечатляла. Вы знаете, что такое английский хлеб, который называют домашним? Поставьте две буханки, одну на другую. Это даст представление об очертаниях башки Берни. Плюс, она выглядела так, словно хлеб сделали не из теста, а из слегка поджаренной говядины, которой молотком придали хоть какую-то форму.

Он был в своём обычном костюме из тёмно-синей фланели, без шляпы, и в чёрных ботинках, которые, должно быть, шьют специально для копов, широких, как лодки, с ободком подошвы шириной в полдюйма. Он производит много шума, Берни, и не питает ко мне большой любви, но всё равно, он честный парень, из тех, кого повезло бы иметь рядом, когда начнётся заварушка. Он также хороший полицейский. Давно бы уже стал капитаном, если бы шериф не наступал ему пяткой на шею, не давая подняться. Мне нравится Берни, хотя я