Зарубежный детектив-2. 2026. Компиляция. Книги 1-9 - Алисия Хименес Бартлетт

— Я пил «олд фэшн», — сказал я. — Хочешь?

— Нет, дай мне содовой.

Пока я готовил ему напиток, он расхаживал по комнате, втирая кулак правой руки в ладонь левой, как старый аптекарь, работающий ступкой и пестиком.

— Расскажи мне, что случилось, — попросил он.

Я рассказал ту же версию, что и Джо Грину. Когда я закончил, я сказал:

— Берни, ты не присядешь, пожалуйста? У меня ещё больше болит голова, когда я смотрю, как ты ходишь взад и вперед.

Он взял свой стакан содовой со льдом, и мы сели друг против друга за стол в уголке для завтрака. Я приготовил себе ещё одну порцию бренди с сахаром. Это не могло принести мне ничего, кроме пользы.

— О Линн Питерсон сообщил всем машинам, — сказал он. — Джо говорит, ты сказал, что мексиканцы приезжали на какой-то модели, сделанной на юге, большая квадратная колымага с брезентовой крышей.

— Мне так сказали. Сам я не видел.

Берни смотрел на меня с одним прищуренным глазом.

— Кто тебе сказал?

— Старик, живущий через дорогу. Он сторожит соседей, ничего не пропускает.

— Ты говорил с ним сегодня?

— Нет, на днях, когда я в первый раз туда поехал.

— Шпионить от имени этого безымянного парня, который тебе платит, так?

— Если хочешь, можно и так сказать.

Мне было приятно, что он принял моего клиента за мужчину. Джо Грин, должно быть, не удосужился посвятить его в детали. Это было хорошо. Чем меньше Берни будет знать, тем лучше.

— Ты расскажешь мне, кто он и почему заставил тебя гоняться за Питерсоном?

Я медленно покачал головой; о том, чтобы делать это быстрее с тем пульсирующим клубком у меня в затылке, не могло быть и речи.

— Ты же знаешь, что рано или поздно тебе придется мне всё рассказать, — пробурчал он.

— Если и так, то это будет гораздо позже, возможно, после того, как вы уже сами всё выясните. Я не доносчик, Берни. Это противоречит моему этическому кодексу.

Он рассмеялся.

— Послушай его! — просипел он. — Его этический кодекс! Ты что, считаешь себя священником, выслушивающим исповеди людей и охраняющим их тайны?

— Ты же знаешь расклад — сказал я. — Я профессионал, как и ты. — К этому времени моя щека распухла так сильно, что я мог увидеть синяк, если смотрел вниз. Берни был прав: моя красота на какое-то время будет испорчена.

— В любом случае, — продолжал я, — Линн Питерсон и мексиканцы не связаны с тем, чем я занимаюсь. Эти два дела не связаны друг с другом.

— Откуда ты знаешь?

— Просто знаю, Берни, — устало сказал я. — Просто знаю.

Это снова разозлило его. В этом смысле он непредсказуем: его может вывести из себя всё что угодно. Его мясистое лицо приобрело лёгкий пурпурный оттенок.

— Чёрт бы тебя побрал, Марлоу, — сказал он, — я прямо сейчас должен арестовать тебя и отвезти центральный участок.

Такая вот политика Берни, испытанная и проверенная течением всей его долгой карьеры: когда сомневаешься, арестуй.

— Перестань, Берни, — сказал я, стараясь не шуметь. — У тебя на меня ничего нет, и ты это знаешь.

— А что, если я решу не поверить в этих мексиканских бандитов и прочую чепуху, которой ты кормишь нас с Джо Грином?

— Зачем мне всё это выдумывать? Зачем мне заявлять о пропаже женщины, если она не пропала?

Он с такой силой стукнул стаканом по столу, что один из кубиков льда выскочил и покатился по полу.

— Зачем ты всё это делаешь? Ты самый хитрый сукин сын из всех, кого я знаю, и это о чём-то говорит.

Я вздохнул. Вот оно опять: я — отпрыск собаки женского пола. Может, они все знали что-то, чего не знал я. Скула и затылок стучали в унисон; казалось, что пара барабанщиков из джунглей усиленно репетируют у меня в голове, и я решил, что пора начать освобождать помещение от Берни. Я встал.

— Ты ведь позвонишь, если что-нибудь услышишь, правда, Берни?

Он остался сидеть и задумчиво посмотрел на меня.

— Ты и эта Питерсон, — сказал он. — Ты уверен, что сегодня впервые встретил её?

— Совершенно верно. — Это было более или менее правдой: то, что я наткнулся на неё в клубе «Кауилья» нельзя было назвать встречей, да и вообще, это было не его дело.

— Не в твоём характере, Марлоу, упускать такую возможность — красивая женщина, пустой дом со спальней и всё такое. — Ухмылка Берни намного хуже, чем его хмурый взгляд. — Ты хочешь сказать, что не взял того, что тебе предлагали?

— Мне ничего не предлагали. — И кроме того, что он имел в виду, говоря, что это не похоже на меня? Что Берни знал обо мне в этой связи? Ничего. Я сжал кулак с той стороны, с которой он не мог этого увидеть. Он был не единственным, кто мог разозлиться. — Я устал, Берни, — сказал я. — У меня был тяжёлый день. Мне нужно поспать.

Он поднялся на ноги, дергая за пояс брюк. Он толстел, и у него появился живот, которого я раньше не замечал. Что ж, я и сам не становился моложе.

— Позвони, если твои патрульные машины что-нибудь обнаружат, хорошо? — сказал я.

— А почему я должен? Ты сказал, что то, чем ты занимаешься, не имеет никакого отношения к делу мексиканцев и пропавшей женщины.

— И всё же мне хотелось бы знать.

Он склонил голову набок и пожал плечами.

— Может, позвоню, а может, и нет, — сказал он.

— В зависимости от чего?

— От того, как я себя буду чувствовать. — Он ткнул меня пальцем в грудь. — От тебя одни неприятности, Марлоу, ты это знаешь? Я должен был прищучить тебя по делу Терри Леннокса, когда у меня был шанс.[137]

Терри Леннокс был моим другом, который бежал от обвинения в убийстве — женщина, которую убили, была его женой, — а затем застрелился в гостиничном номере в Мексике, во всяком случае, так полагали люди вроде Берни Олса. Тогда ко мне тоже не за что было прицепиться, и Берни это знал. Он просто пытался влезть мне под кожу. Я не собирался ему этого позволять.

— Спокойной ночи, Берни, — сказал я.

Я протянул ему руку. Он посмотрел на неё, потом на меня и пожал.

— Тебе повезло, что я терпимый человек, — сказал он.

— Я знаю это, Берни, — кротко проговорил я. Не было смысла снова выводить его из себя.

* * *

Берни сел в машину и направился к поворотному кругу в конце дороги, когда с противоположной стороны показались ещё одни