Тайна куриного бога - Юрий Лермонтович Шиляев

— Триллер, молодой человек, мне супруга устроит. Она сейчас одна дома, и за праздничным столом рядом с ней никого нет. Я волнуюсь, особенно, когда по улице такие вот персонажи бегают. Вы сейчас куда?

— Тоже домой. Криминалисты завтра отчёт предоставят. Свидетелей опросили, подписку о невыезде взял. Соседи ничего не слышали, сами понимаете, новый год. Компания из квартиры на той же площадке видела двух дедов Морозов, сказали, что один на ногах не стоял. Второй — тот что в красном костюме — напротив, был трезв и смешлив, поздравил с праздником. А ведь у меня тоже девушка одна в посте… — гм… — он смутился, — за праздничным столом, не заглянул бы кто на огонёк, — Курилов вздохнул, понадеявшись, что Оксана не обидится, поймёт, что работа у него такая.

Оксана всё-таки обиделась. Когда Курилов пришёл домой, её не было, на зеркале, как в пошлом зарубежном фильме, красным было написано «козёл!», — и ведь не пожалела дорогущей импортной помады? Прошёл в зал, включил свет, сначала оторопел, потом рассмеялся: макушку ёлки вместо традиционной звезды украшала связка надутых презервативов. Вот ведь стерва! Странно, ни от кого другого не потерпел бы таких выходок, но от неё готов был снести всё — за один взгляд, за одну улыбку, за один поцелуй!

Курилов усмехнулся, извиняться придётся очень долго и… очень дорого. Хотя, если подумать, дело с двумя дедами Морозами, убитыми в новогоднюю ночь могло стать очень выгодным. Как минимум на премию, если раскроет.

Он подошёл к телефону, набрал номер, долго ждал, пока ответит межгород.

— Привет москвичам! Смотрю, уже на бровях? — Стараясь перекричать музыку, проорал он в трубку. — Слушай, Санёк, могу тему для статьи подкинуть. У нас тут ЧП, деды Морозы поубивали друг друга. Ну да, «Новогодние разборки дедов Морозов» — тема горячая будет. Сделаешь? Ну какое должен? Вот ты там в столице жлобом стал! Тебе горячий материал для газеты на блюдечке принёс, а ты меня в долги? Тут, скорее тебе меня благодарить надо. Ладно, завтра протрезвеешь, звони, расскажу подробности.

Он бросил трубку, проворчав: «Как был сволочью в школе, так по жизни и не изменился». Но, не смотря на лёгкий осадок после общения со «злейшим другом», предчувствие удачи не покидало.

Курилов прошёл на кухню, достал из холодильника бутылку и, плеснув себе водки, сказал:

— Ну, за быстрый карьерный рост!

Часы показывали три ночи, в Москве скоро полночь.

— Что ж, буду праздновать вместе с москвичами, — он выпил, налил ещё, включил телевизор, помслушал поздравление президента: «Дорогие россияны», — пробормотал Курилов, вспомнив анекдот про Ельцина, и прибавил звук.

Глава 24

— Дорогие друзья! Скоро часы на Спасской башне пробьют полночь, — торжественно сложив руки на столе, вещал первый президент России, — и мы проводим тысячу девятьсот девяносто третий год. Каким бы он не был, он останется в нашей памяти…

— Да уж, действительно навсегда останется, — вздохнул Василий, выключая телевизор, — врагу такого не пожелаю. Всё, молодёжь, я спать, устал. Помогите до дивана добраться.

— Ага, здравствуй жопа новый год, — хохотнул Почти Чехов, но смешок получился каким-то нервным. Он помог шурину устроиться на диване.

— Тебе бы всё ржать, — Люся сердито поджала губы. Она стояла со шваброй в коридоре и слышала разговор. — Тру, тру, а всё кажется, что силуэт просвечивает. Как будто он всё ещё тут лежит.

— Люсенька, его мелом обводили, не краской. Ты просто мнительная у меня, — Антон Павлович обнял невысокую жену, прижал к себе и с чувством произнёс: — У-ух какая!

— Кому что, а вшивому баня, — рассердилась Люся, отталкивая мужа. — Оля, ты где там? Пойдёмте на кухню, так ведь и не поели. И Новый год по-московски хотя бы встретим.

— Идите, я прилягу. Переволновался, устал. Да и нога разболелась. И костыль новый надо купить, к этому я не притронусь.

— Да как ты притронешься, его же менты забрали и теперь это не костыль, а вещественное доказательство.

— Иди давай на кухню, болтун, — Люся подтолкнула мужа в сторону кухни и, выключив свет, закрыла за собой двери. — Как новый год встретишь, так его и проведёшь… — пробормотала она, вздыхая. — Теперь полгода по милициям будем таскаться, показания давать.

— Люсенька, налей стопочку? — заглядывая жене в глаза, заныл Антон Павлович. — Ну сам бог велел после такой свистопляски, — почти Чехов заискивающе посмотрел на жену.

— Да ладно уж, чего там, — Люся махнула рукой и Антон метнулся к холодильнику. — Мне тоже плесни пятьдесят грамм. Этот следователь весь мозг вынес.

— О! Вспомнил, на кого он похож! — Антон Павлович опрокинул стопку, крякнул, подцепил с блюда пельмень — к ним на празднике так никто и не прикоснулся, — помните комедию? Там ещё Петренко играл? Короче, мужик хотел с завода мотор свистнуть, а мальчишка, весь такой правильный, не давал ему? Блин, на языке крутится… Отличник? Хорошист?

— Ну-ну, помню, — Люся усмехнулась. — Точно, похож. Такой же прилизанный, правильный, вот галстук пионерский нацепить и на линейку — флаг перед школой поднимать.

— «Давыдов и Голиаф», — я вошла в кухню и слышала конец разговора.

— В смысле? — в один голос спросили сестра с зятем.

— Фильм называется «Давыдов и Голиаф». И да, следователь Курилов действительно похож на того очень честного и правильного хорошиста, но… внешность обманчива. У него хватка бульдожья, как вспомню разговор с ним, так вздрагиваю. Это надо быть таким въедливым?

— Как Леночка? — Люся, заметив, что муж намеревается ещё остограммиться, выхватила у него бутылку, закрыла пробкой и убрала в холодильник. — Давай, иди поспи, нам сегодня ещё в милицию. Позорище под старость лет, дожилась — по допросам бегать.

— Ладно, Люсь, зато весело! — ляпнул Почти Чехов, за что получил от Люси кухонным полотенцем вдоль хребта и, смеясь, покинул кухню.

— Спит Леночка. Наплакалась и уснула. Никитка рядом с ней задремал. Василий тоже спит. Попросил новые костыли купить, сказал, к этим не прикоснётся.

— Это его что, и в правду, костылём… того?

— Получается так.

— Бедолага… Кому ж он так насолил? — Люся открыла холодильник, достала чашку с винегретом, наложила в большую тарелку, подумала и добавила ещё бутерброды.