Уснуть - Келли Тейлор

Наш прошлый разговор с Кэти на эту тему прошел не очень хорошо.

Я качаю головой:

– Нет. Во всяком случае не сейчас. Для начала заглянем в медицинские анкеты.

Мы с Джо идем в вестибюль. Он ждет у стойки, пока я ищу в ящике стола папку с информацией о постояльцах. Во время оформления поездки на Рам лондонский турагент попросил наших будущих гостей заполнить и подписать медицинские анкеты, а затем отправил их нам. Дэвид говорил мне, что лучше иметь бумажную версию документов на случай проблем с интернетом. Да уж, на этот счет он точно оказался прав.

Найдя папку, я просматриваю анкеты. Первым идет бланк Тревора. Он поставил крестики напротив всех основных заболеваний – астмы, гипертонии, диабета, сердечных патологий, – а также вычеркнул вопрос «Были ли у вас какие-нибудь другие серьезные заболевания?». Графа для указания принимаемых лекарств не заполнена. Следующим идет Малкольм, у него отмечена гипертония, у Кристин – рак в графе «История болезни» и проблемы с щитовидной железой в графе «Текущее состояние», у Мелани – анемия (что объясняет ее слабость и плохой аппетит), у Джо – диабет. У Кэти и Фионы не указано никаких серьезных заболеваний и назначенных лекарств.

– Ну что? – спрашивает Джо.

Я молчу и еще раз пробегаю глазами по анкетам. Из всех постояльцев диабет есть только у Джо, но зачем ему лгать о том, что это не его шприц? Если только… Меня пробирает дрожь.

– Ну? – снова спрашивает Джо.

Вынув руки из карманов, он скрестил их на груди. Его взгляд вдруг стал очень пристальным.

Я делаю над собой усилие и смотрю ему прямо в глаза.

– Да, это шприц Кэти, – вру я. – Вы были правы. У нее тоже диабет.

32

Мохаммед

Голоса и смех, раздающиеся в коридоре центра реабилитации, наталкивают Мохаммеда на горькие мысли о том, что теперь он хотя бы не видит чужих посетителей в своей палате. Это было самой настоящей пыткой – ждать и в то же время бояться, что на пороге вот-вот появится его девушка. Сначала он попросил родителей сказать ей, чтобы она не приходила, потом, когда ему вернули телефон, написал об этом сам.

Он долго составлял текст (ведь времени у него было более чем достаточно) и в результате отправил сообщение:

Пожалуйста, не навещай меня. Я много думал о нас и пришел к выводу, что у наших отношений нет будущего. Я никогда не женюсь на тебе. Прости, но с этим уже ничего поделаешь.

Мохаммеду было ужасно тяжело писать такие жестокие слова, но ему пришлось уколоть ее, ударить в самое больное место, чтобы она сама отвернулась от него. Его девушка сразу же ответила:

Я знаю, что на самом деле ты не разлюбил меня. Все дело в аварии, да? Меня не пугает то, что ты не можешь ходить. Я по-прежнему люблю тебя и хочу быть рядом с тобой.

Он заплакал, но все же напечатал в ответ:

Но я больше не люблю тебя. Я встретил другую. Мы познакомились на работе. Это продолжается уже не первый день, и, если ты придешь ко мне, вы можете случайно пересечься.

Разумеется, он врал. Его девушка продолжала писать ему, настаивать на встрече. В конце концов Мохаммед заявил, что, если она придет, он попросит вышвырнуть ее вон, что он уже не тот, кого она полюбила, и ей придется смириться с этим (по крайней мере, хоть тут он не солгал). В итоге она все же сдалась. Сказала, что понимает его чувства и будет ждать, если он вдруг передумает. От этих слов он снова заплакал.

33

Анна

Малкольм угадал: на обед сегодня хлеб и суп. Все оказалось довольно вкусным, но я попробовала совсем немного. Когда Кристин выглянула из дверей столовой и позвала нас есть, я все еще просматривала документы. Я сказала Джо, чтобы он шел без меня, но он отказался и подождал, пока я закрою ящик с анкетами и уберу ключ в карман. Сейчас мы обедаем за одним столом, Джо болтает с Мелани, сидящей напротив, и, кажется, совсем не замечает, как я нервно вздрагиваю каждый раз, когда он задевает меня локтем. Мне хотелось бы верить ему, но, судя по медицинским бланкам, диабет есть только у него. Зачем кому-либо другому держать при себе инсулиновый шприц? Это очень странно. Я не понимаю, можно ли в полной мере доверять анкетам. Ведь есть вероятность, что один из постояльцев скрыл правду. Может, диабет есть еще у кого-то, и этот кто-то решил не указывать свой диагноз. Но почему? Неужели мой тайный недоброжелатель заранее планировал подкинуть мне шприц вместе со зловещей инструкцией? Вдруг я просто не хочу верить в то, что Джо преследует меня? Я считаю его хорошим человеком, но так ли это на самом деле? Надо бы спросить его, знает ли он Фредди и Стива. Если Джо и есть мой мучитель, я уверена, что пойму это по его глазам, как только назову их имена. Я оглядываюсь по сторонам. Кроме Тревора, который не выходил из своего номера после случая с Кэти, все остальные гости спокойно обедают. Меня охватывает тревога. Я хочу прояснить ситуацию, но сердце колотится так сильно, что готово выскочить из груди.

– Послушайте, Джо.

Все происходит словно в замедленной съемке. Джо отвлекается от разговора с Мелани и поворачивается в мою сторону.

Я продолжаю:

– Вы знаете Фредди Лэнга?

Пару секунд он задумчиво хмурится, и от ожидания меня начинает мутить.

– Нет. Что-то не припоминаю, – уверенно отвечает он и снова смотрит на Мелани. – Так о чем мы…

– А Стива Лэнга или Питера Кросса знаете? – Мой голос неестественно дрожит, и гости, сидящие на другом конце стола, оборачиваются. – Джо, эти имена вы не припоминаете?

– Нет. – Он начинает раздражаться. – Да и с чего бы мне…

Вдруг дверь в столовую с грохотом распахивается. Держа в руке ту самую бутылку виски, Тревор проносится мимо нас, с силой пинает дверь на кухню и врывается внутрь.

– Тревор! – Кристин вскакивает с места. – Осторожнее, там продукты…

Но ее почти не слышно из-за звона металлической посуды, которая ударяется о стены, и бьющегося стекла.

– Тревор!

Джо первым подбегает к двери в кухню, открывает ее и тут же замирает на месте. Бегущий следом Малкольм врезается в него и пытается протиснуться внутрь, но Джо лишь заслоняет дверной проем рукой. Привстав на цыпочки, я заглядываю