Уснуть - Келли Тейлор

на сто процентов уверена, что надпись на запотевшем стекле – дело рук того же человека. Мне очень хочется верить, что Кэти здесь ни при чем, но если не она, то кто? Может, кто-то открыл дверь еще до того, как Кэти пришла ко мне? Но зачем? Чтобы стоять и смотреть на меня, пока я сплю? От такой мысли по спине пробегает холодок, и я закутываюсь в одеяло.

Кто бы это ни был, он мечтает отомстить за аварию. Хочет, чтобы я страдала.

Я готова во все горло прокричать: «Простите меня за тот день! Простите, что убила их. Мне так жаль, что они погибли. Если бы я только могла вернуть их. Отмотать время назад. Я сделала бы все, лишь бы они были живы. Я…»

Внезапно меня осеняет.

Нет, этот человек не хочет, чтобы я страдала. Не хочет, чтобы я просила прощения. Он жаждет моей смерти. Подталкивает меня к самоубийству. Только это его утешит.

Я утыкаюсь лицом в подушку, но Фредди и Питер так и мелькают перед глазами.

Что, Анна, пытаешься уснуть после всего того, что ты натворила?

Зажимаю уши руками, но все равно слышу:

Ты сделала это, Анна, ты разрушила наши жизни.

Я качаю головой. Мне так жаль. Вот бы той аварии не было. И вы бы не умерли.

Однако мы умерли, Анна…

Я хватаюсь за подушку, прижимаю мягкую белую ткань наволочки к лицу, чтобы хоть немного заглушить судорожные рыдания. Пусть все это кончится. Пожалуйста, пожалуйста, хватит.

Я плачу. В горле начинает саднить, мне становится тяжело дышать. Швырнув подушку в другой конец комнаты, я ожесточенно колочу по матрасу. Колочу до тех пор, пока наконец не падаю на кровать, совсем выбившись из сил. Свернувшись калачиком, я неподвижно лежу, дыхание то и дело сбивается, сердце бешено стучит. Мои глаза открыты, но я ничего не вижу. Ни на что не смотрю. Просто пялюсь в пустое пространство между кроватью и шкафом. Пространство между мной и всем остальным миром.

Я лежу, глядя в никуда, до тех пор, пока мое правое плечо вдруг не начинает ныть. Я стараюсь не думать об этом. Вот бы лежать так вечно, без всяких чувств, без движений. Но боль нарастает, она впивается в мои мышцы и кости, а внутренний голос все громче и громче твердит: отомри, тебе нужно повернуться на другой бок.

Краем глаза я замечаю, что экран моего мобильника, лежащего на прикроватной тумбочке, горит зеленым. Хватаю телефон, случайно сбивая на пол стакан с водой. Но нет, никаких сообщений или пропущенных звонков. Только уведомление от «Самсунг Хелс»[20] о том, что на этой неделе я не выполнила свой план по двигательной активности. В правом верхнем углу экрана по-прежнему нет значков мобильного сигнала и доступа к интернету. Я выдвигаю ящик тумбочки, чтобы убрать телефон куда подальше, и вдруг вижу внутри то, чего не было там в прошлый раз. Эта вещь абсолютно точно не моя.

Надев резиновые перчатки, Джо склонился над унитазом. В одной руке он держит вантуз, в другой – разогнутую вешалку для одежды. Пол уже вытерли от воды, а вот засор, судя по всему, устранить пока не удалось. Джо мельком смотрит на меня через плечо и резко кивает головой:

– Наверное, вам будет лучше прийти, когда я здесь закончу.

– Мне не нужно в туалет. У вас найдется время для разговора?

Он хмурится:

– А подождать это не может?

– Боюсь, что нет.

– Ладно. – Выпрямляясь, он тяжело вздыхает. – Скоро буду, только приведу себя в порядок.

Я показываю в сторону гостиной:

– Подожду вас там.

Через пять минут Джо появляется на пороге комнаты. Рукава его рубашки все еще закатаны, но перчатки он снял.

– В чем дело?

Он садится в кресло напротив и подается вперед.

Я разжимаю руку.

– Случайно, не ваше?

Джо бросает взгляд на мою ладонь, где на листке бумаги лежит вытянутая пластиковая трубочка с колпачком.

– Это же шприц.

– Да, я знаю. В инструкции написано, что в нем инсулин.

– Инсулин? – Джо вытаскивает из-под шприца сложенную бумажку, читает и тут же меняется в лице. – А это вы видели?

Он указывает на фразу, выделенную ярко-желтым маркером:

Может привести к летальному исходу.

Разумеется, видела. Обнаружив это, я с ужасом захлопнула ящик. Очередное послание от моего мучителя. Очередное напоминание о том, что он хочет моей смерти.

– Где вы его нашли? – спрашивает Джо.

– Это ваше?

– Что? Нет. – Он смотрит на меня с искренним недоумением. – Я пользуюсь кассетами. Помните, вы же сами видели коробочку, когда убирались в моем номере?

– Да, но я подумала, что у вас могут быть и инсулиновые шприцы.

– Нет. – Он качает головой. – Никогда ими не пользовался. Так где вы его нашли?

– В своей комнате. В прикроватной тумбочке. Он был завернут в инструкцию.

Джо задумчиво поглаживает бороду, слегка дергая за жесткие волоски:

– И раньше его там не было?

– Нет. Совершенно точно не было. – Я показываю на листок бумаги, который он держит в руках. – Разве это нормально, что фраза про летальный исход вот так выделена цветом?

– Лично я с таким раньше не сталкивался. – Он снова смотрит на надпись. – Этих слов не было здесь изначально, они написаны ручкой. Посмотрите, чернила просочились на обратную сторону. Не понимаю, зачем кому-то понадобилось так делать, если только… Это шприц Кэти, да?

– Почему вы об этом спрашиваете?

– Ну просто мне кажется, что близкие могли бы написать подобное для подростка, чтобы он помнил об опасности передозировки инсулином. Мои родители, например, вечно пилили меня, как важно проверять уровень сахара и держать под рукой шоколадный батончик всякий раз, когда я уезжал на экскурсию с классом.

Я пытаюсь понять, что чувствует Джо на самом деле. Кажется, его по-настоящему поразила моя находка, но средства от диабета есть только у него – во всяком случае, у остальных постояльцев я их не видела.

– Ну да, вы правы, логично предположить, что это шприц Кэти. Ведь других посторонних в моей комнате не было.

«Насколько мне известно», – думаю я.

– Вы имеете в виду ее вчерашнее ночное хождение?

– Да. Но если это шприц Кэти, получается, что она проникла ко мне в комнату, открыла ящик, положила туда шприц и инструкцию к нему, а затем отошла обратно к двери.

Джо пожимает плечами:

– Что ж, вполне возможно. Помните, я рассказывал, как выносил мусор во сне?

Я помню его рассказ, но мне все равно не верится, что Кэти могла это сделать.

– Так что вы собираетесь предпринять? – продолжает