Уснуть - Келли Тейлор

Когда Дэни заходит в камеру и закрывает за собой дверь, заключенная вздрагивает от неожиданности. Книга падает у нее из рук, женщина прислоняется к стене, широко раскрыв глаза от страха. Дэни становится немного легче. Хорошо, что бедолага напугана. Значит, сопротивляться не будет. Не будет давать отпор. Но действовать нужно быстро. А еще надо бы сделать так, чтобы женщина вела себя тихо.

– Ты Донна? – спрашивает Дэни.

Заключенная кивает. Толстая сучка с жидкими волосами, забранными в конский хвост, и огромными сиськами, нависающими над таким же огромным животом. Кажется, у нее совсем нет шеи. Она явно одна из тех, кто целыми днями сидит на заднице, запихивая сосиски в тесте в свой вечно голодный рот.

– Так ты Донна Фаррелл?

Женщина снова кивает. Она хватается за свое пухлое лицо, ее пальцы подрагивают. «Будто подает морзянкой сигнал „помогите же мне, вашу мать“», – улыбаясь, думает Дэни. Но улыбка быстро сходит с ее лица.

– Ты убила двоих человек, – говорит она.

– Я… я…

Взгляд будущей жертвы мечется от своей зловещей посетительницы к двери камеры. Испуг Донны становится заметнее, Дэни видит это и чувствует запах страха, пробивающийся сквозь запах тела и сладостей. Дэни нельзя медлить, ведь Донна может закричать или попытаться сделать ноги.

– А ведь ты могла убить ребенка, – продолжает она. – Моего ребенка.

Разумеется, с ее девочкой такого бы не произошло. Мэйзи никогда не вывозили за пределы Кроули[19], но, произнося эту фразу, Дэни чувствует себя сильной, властной и в праве совершить возмездие.

– Ты села на два года, – говорит она, повторяя чужие слова. – Я получила больше, хотя никого даже пальцем не тронула. Несправедливо, правда? Так не должно быть.

– Не надо, – просит Донна, когда Дэни достает заточку и крепко сжимает ее в руке. – Нет. Не надо. Не делай этого.

Дэни прикидывает, как ей лучше поступить. Если напасть на Донну прямо сейчас, когда ее жертва сидит в углу, сжавшись в огромный толстый комок, та может дать сдачи или даже вырвать у нее оружие. Надо, чтобы Донна поднялась с койки, тогда пырнуть ее куда-нибудь в уязвимое место будет гораздо проще – если, конечно, все уязвимые места на ее теле окончательно не заплыли жиром.

– Встань, – приказывает она. – Встань с койки.

Донна подчиняется. Она выползает из угла и поднимается на ноги. Когда она поворачивается к Дэни, то делает глубокий вдох, ее грудь вздымается, но крик не вырывается из приоткрытых губ. Сначала его подавляет рука Дэни, затем – длинное пластиковое острие, которое, пройдя сквозь одежду, вонзается в плоть.

С силой закрыв рот Донны, Дэни прижимает ее голову к стене. Ноги женщины подкашиваются, и она оседает на пол.

– Ничего личного, – говорит Дэни, вытаскивая из живота Донны заточку и отшатываясь назад. Кровь хлещет из раны и стекает по ногам жертвы.

Дэни снимает усеянную красными брызгами кофту и заворачивает в нее самодельное оружие. Затем берет с полки одну из кофт Донны и напяливает ее. Из-за разницы в размерах Дэни просто утопает в ней, но все же одобрительно кивает и выходит из камеры.

Иногда ты просто должен сделать то, что должен.

30

Стив

Стив Лэнг в одиночестве ест пиццу на диване перед телевизором, когда на столике рядом вдруг вибрирует мобильник. Оторвавшись от сериала (там идет одна из его самых любимых сцен в «Клане Сопрано», та, где Тони ночью сидит у дома с огнестрелом в руках, чтобы защитить семью от медведя), Стив кладет кусок пиццы с пеперони обратно в коробку. Он облизывает пальцы, вытирает их салфеткой и тянется за мобильным.

«Это кто-то из приятелей», – думает он. Но экран пуст, новых сообщений нет. Глубоко вдохнув, Стив с ужасом достает тот самый телефон. Тяжелая, жирная пицца колом встает внутри.

На экране высвечиваются всего три слова, но от них Стиву становится настолько дурно, что его рот наполняется желчью и кусочками непереваренной еды.

Ваш заказ выполнен.

Все кончено. Справедливость наконец восторжествовала. Донна Фаррелл, водитель грузовика, которая уснула за рулем и убила его сына, мертва.

Часть третья

31

Анна

После того как Мелани пришла в себя, мы с Малкольмом помогли ей дойти до номера и уложили в постель. Видя, как она, бледная и ослабевшая, молча лежит на кровати, я старалась не поддаваться панике. Из-за трагедии с Дэвидом мне было страшно, что, если ей станет хуже, мы потеряем и ее. Казалось, застывшая в дверях Кэти тоже не на шутку испугалась. Она без конца просила прощения за то, что пригласила Тревора к себе, и в конце концов разрыдалась. Малкольм принялся успокаивать ее, а я тем временем дала Мелани немного воды и шоколадку, которую нашла в ее рюкзаке. Мне доводилось видеть, как во время еды миссис Уорд нехотя изучает содержимое тарелки, и это выглядело так, словно она привередничает. Однако, взяв Мелани за руку, я почувствовала, насколько тонкое у нее запястье. Минут через десять или около того ее щеки наконец-то снова порозовели, и, когда она прикрикнула на суетящегося Малкольма, который принес ей еще одно одеяло, стало окончательно ясно, что с ней все будет хорошо.

– Анна, вы как? – спрашивает Малкольм. – Выглядите не очень.

– Все в порядке, – отвечаю я, но тут же предательски зеваю.

Мелани слегка приподнимается на локте:

– Поспите немного. Мы договорились, что вы сегодня отдыхаете.

– Но скоро уже обед.

– Мы оставим вам что-нибудь.

– Скорее всего, у нас будет только суп, – встревает Малкольм и быстро добавляет: – Не то чтобы я жаловался, конечно.

– Хорошо. – Я перевожу взгляд на Кэти. Она сидит в кресле у двери, обхватив колени руками. Ее глаза до сих пор красные от слез, но, к счастью, сейчас она уже не плачет. Я встаю с кровати и снова обращаюсь к Малкольму: – Вы же не станете затевать с Тревором конфликт после сегодняшнего недоразумения?

– Да куда ему, – иронично говорит Мелани.

В своей комнате я даже не трачу времени на переодевание. Просто запираюсь, валюсь на кровать и поворачиваюсь на бок лицом к двери. Со смерти Дэвида прошло меньше суток, я ужасно устала, и морально, и физически, но все равно никак не могу уснуть. Только лежу и жду, что дверная ручка вот-вот повернется и кто-нибудь распахнет дверь. Разумеется, я понимаю, что это невозможно. Все ключи – и оригинальные, и запасные – лежат у меня в кармане. Но все же прошлой ночью кто-то смог отпереть мою комнату, и я почти