Уснуть - Келли Тейлор

– Только Кэти меня и слушает, – невнятно бормочет он.

– Ну неправда, – отвечает Мелани. – Мы все бы вас послушали, если бы вы хоть иногда составляли нам компанию, а не гуляли в гордом одиночестве.

Тревор медленно поднимает руку и показывает в мою сторону:

– Она вообще у меня кое-что украла.

– Что я украла, Тревор?

Он с презрением щурится и снова закрывает глаза.

– А вы еще обвиняли в краже меня! – зло и самодовольно говорит Кэти, грозя мне пальцем. – Какое лицемерие.

На лице Мелани читается возмущение.

– Вот что получается, когда ребенком не занимается отец, – шепчет она себе под нос. – Никакого уважения к старшим.

Затем Мелани говорит уже в полный голос:

– Ну давайте же, Тревор. Пойдемте в ваш номер. Там будете пить сколько душе угодно.

– А ты не имеешь права ему указывать, – встревает Кэти. – Он взрослый человек, который к тому же не делает ничего дурного.

Кэти дерзко смотрит в нашу сторону, и я понимаю, что дело не в разговорах с Тревором, а в желании быть взрослой и самостоятельной. В юности я была такой же, хотела показать, что живу своей жизнью. Вот только я пыталась отвоевать у мамы право убирать свою комнату, когда мне вздумается. Если это мое личное пространство, то почему кто-то должен диктовать мне, как им распоряжаться? Какая маме разница, что там, за моей дверью?

– Ладно, Кэти. – Я слышу, что Мелани пытается скрыть раздражение за дружелюбным тоном. – Поболтаешь с Тревором попозже, а сейчас давай спустимся и чем-нибудь перекусим. Я могу сделать горячий шоколад.

– Мне что, десять?

– Нет, не десять. Ты просто… – Мелани вскрикивает от неожиданности, когда Тревор, пошатываясь, поднимается с кресла. – Тревор, может, вы еще немного посидите, пока Кэти не выйдет из номера?

– Что у вас там происходит, черт возьми? – слышится с лестницы голос Малкольма.

– Малк, все хорошо! – кричит в ответ Мелани. – Тревор уже идет к себе, правда, Тревор?

– А что он забыл у Кэти?

Малкольм мчится по коридору словно разъяренный бык. Тревор отталкивает застывшую в дверях Мелани и убегает прочь. Он влетает в свой номер и с грохотом захлопывает дверь, в то время как миссис Уорд, неуклюже размахивая руками, падает на спину.

Малкольм успевает подскочить к Мелани быстрее меня.

– Мел. – Он приобнимает свою ослабевшую жену. – Мелани, как ты?

– Нет, ну вы видели? – обращается ко мне Малкольм, помогая миссис Уорд подняться. – Видели, как это животное бросилось на мою жену? Я всегда знал, что ему нельзя доверять. Просто знал, и все. С самого первого взгляда.

– Малк, пожалуйста, не надо. – Мелани дотрагивается до своего лица. От падения на ее щеке виднеется красное пятно размером с монету в пятьдесят пенсов. – Кажется, он сделал это ненамеренно. Ты просто напугал его своими криками.

– Так это я во всем виноват? – Малкольм отпускает руку жены и изумленно смотрит на нее не веря своим ушам. – Ты обвиняешь в произошедшем меня?

– Я… Я имела в виду…

Заметив, что она с трудом держится на ногах, я приобнимаю ее за талию:

– Мелани, вы сможете дойти до своего номера?

– Я поднялась на второй этаж, чтобы сходить в туалет, и вдруг услышала голоса из номера Кэти. Кто бы мог подумать, что там окажется Тревор…

Тяжело вздохнув, она кладет голову мне на плечо.

– Вам лучше прилечь.

Тем временем Малкольм явно намеревается пойти к Тревору:

– Так просто он у меня не уйдет.

Я уже протягиваю руку, чтобы задержать его, но тут ноги Мелани подкашиваются, и она снова падает на пол. При виде ее темных глаз, отрешенно смотрящих вверх, мне становится не по себе. Все мое тело вдруг пробирает дрожь.

29

Дэни

Дэни Миллер ровно сидит на своей койке, прислонившись спиной к стене и свесив ноги. На противоположной стене висят фотографии. Дэни смотрит на них до тех пор, пока они не начинают плыть перед глазами, словно цветная карусель. В отличие от сокамерницы, над ее койкой нет приклеенных зубной пастой снимков. Дэни не хочется, чтобы мерзкие шлюхи лезли в ее личную жизнь или пялились на ее дочь. Только попробовали бы сказать какую-нибудь гадость про ее малышку, она бы им показала. Глядя на цветные пятна напротив, Дэни сосредоточенно пытается вспомнить лицо своей трехлетней дочурки во всех подробностях, пока наконец не видит как наяву вьющиеся светлые волосы, большие карие глаза, маленький курносый носик и невероятно мягкие щечки. Она представляет свою мать, брюнетку с отросшими седыми корнями, которая наклоняется над розовой кроваткой с балдахином и берет Мэйзи на руки, обнимает и целует. Дэни надеется, что в ее отсутствие мать не будет просить Мэйзи обращаться к ней «мамочка», «мамуля» и тому подобное. Пусть называет бабушкой, бабулей, ба, но только не мамой. Мама Мэйзи – Дэни, и так будет всегда.

Вот почему она все это делает. Не потому, что слетела с катушек, хотя ее вполне устраивает, что другие заключенные так считают. Это гарантия ее безопасности, ведь они десять раз подумают, прежде чем решат до нее докопаться. «Она никогда ничего не добьется». Как много раз ей приходилось слышать эти слова. Когда Дэни была подростком, они ужасно ее бесили, но теперь… что ж… есть вещи, которые нельзя изменить. Но Мэйзи ждет иная жизнь. Мэйзи не такая, как ее мать. Она умненькая и очень-очень красивая. Разумеется, чтобы преуспеть в этом мире, нужны еще и деньги, поэтому, когда Мэйзи исполнится восемнадцать, она получит толстую пачку купюр. Если, конечно, ее засранец-отец не приберет эти деньги к рукам раньше срока. С тех пор как Дэни посадили, она ничего не слышала о Дэле. Наверняка нашел себе нового вора, который будет делать свое дело, лишь бы только Дэл мог закидываться наркотой по четыре раза на дню. Господи, и почему она поверила во всю эту чушь о том, что она его единственная? Сейчас, уже в завязке, она видит Дэла насквозь.

Дэни поднимается с койки, оглядывается, чтобы проверить, нет ли кого поблизости, затем просовывает руку в дырку, которую проделала в своем тонком матрасе, и вынимает оттуда зубную щетку. Она проводит большим пальцем по заостренному концу щетки, там, где пластик оплавился и загрубел. Не Дэни сделала заточку. Она получила ее от той толстухи, которая предложила ей подзаработать деньжат. Дэни прячет щетку себе в лифчик, достает из сумки кофту и, расправив плечи, выходит из камеры с высоко поднятой головой. Это просто работа, говорит она самой себе, идя по коридору. Просто работа, которая приближает