Искатель, 2010 №12 - Арина Феева

выстрел пришелся бы в потолок, но сделать хоть какое-то движение Антон не мог и тупо следил, как палец надавливал на черный крючок, и крючок уходил в паз, и палец все больше напрягался, а когда терпеть это стало невозможно, вспыхнуло ослепительное, грохот ударил по барабанным перепонкам, и Антон не сразу понял, что если слышит звук, то, по крайней мере, остался живым.

Конечно. Если бы он умер, то сейчас не мог бы вспомнить, мертвые не помнят...

Откуда в нем еще и эта память? Дежа вю, воспоминание о том, как именно здесь, в этой кладовке, куда его заманили...

Заманили? Эсти целовалась с ним днем... Эсти? Здесь?

Он узнал это место. Он был здесь. Всего один раз, но — был точно. Он был здесь один, просто заглянул, было темно, как в туманности «Угольный мешок», хотел найти выключатель и не смог... И он был здесь с Эсти, она его сюда привела, и они целовались, как... И еще он был здесь, потому что... он вспомнил: Эсти сказала, чтобы он пришел ночью, вот ключ, прямо напротив входа, через холл, дверца в чуланчик, иди туда, я приду... зачем? Он не спросил, он никогда не спрашивал у Эсти, почему должен что-то для нее сделать, он просто шел и делал и не мог иначе... Он пришел, и здесь...

Ван Барстен. Пистолет. Выстрел.

Он умер?

Но если умер, то как мог помнить...

Он помнил, как медленно оседал по стеночке, глядя на художника, смотревшего презрительно и с меланхолической насмешкой, мол, видишь, что ты собой представляешь, козявка, даже не можешь толком постоять за себя, а туда же; может, тебе службу спасения вызвать, они тебя спасут, точно... И, думая так, выплевывая эту мысль глазами, Ван Барстен сделал шаг назад, рукой нащупал что-то в стене, и Антон увидел, как щелкнул замок, и услышал, как откинулась из стены крышка скрытого сейфа. Странно, почему звуки вызывали у него зрительную реакцию, а изображение выглядело звуком?

Художник положил пистолет в темный зев и захлопнул крышку. Стена опять стала стеной, покрытой до середины от пола желтой пластиковой плиткой.

Ван Барстен подошел к нему, сидевшему на корточках, присел, посмотрел в глаза и сказал:

— Вот так. Если ты. Еще раз. Подойдешь. К Эсти. Ты видел. Куда я положил. Пистолет. Я его достану.

Антон хотел сказать, что может привести сюда полицию, найти сейф, показать и...

И что?

Он повернул голову и посмотрел на стену позади себя. Ничего. Никаких следов попавшей в стену пули. Художник стрелял холостыми. Поиздеваться. Посмотреть. Как Антон медленно опустится по стеночке...

Что он скажет в полиции?

— Я еще найду тебя, — пробормотал он, и Ван Барстен засмеялся ему в лицо.

Повернулся и вышел.

Что-то происходило с памятью. Антон не помнил, куда вышел художник. Он не помнил, была ли в комнате дверь. Окон здесь тоже не было. Куда же... Этот вопрос почему-то казался Антону самым важным в жизни, и он медленно обвел взглядом стены, облицованные пластиковой плиткой с изображениями христианских святых и средневековых инкунабул, странный орнамент для комнаты, используемой всего лишь под кладовую. Может, здесь совершались тайные обряды, собирались сектанты, которые...

Почему он об этом подумал? Почему он в полной темноте видел совершенно ясно, будто при ярком электрическом освещении?

Ах да, это всего лишь память... Дежа вю.

И если сейчас кто-нибудь догадается наконец отыскать выключатель и включить свет...

Вспыхнул свет.

Антон оглянулся — Кристина стояла, пригнувшись, в правом углу комнаты и держала палец на выключателе, который, вопреки логике, располагался чуть ли не на уровне плинтуса.

Манн стоял в дверях и с интересом разглядывал помещение — бывшую черную комнату со спрятанной в ней черной кошкой, которой здесь никогда не...

Была, конечно.

Из-за плеча детектива выглянула Анна, и Антон, ни на кого больше не обращая внимания, направился к ней, сдвинул с Манна дороги, будто оловянного солдатика, протянул руки и взял ее ладони в свои, привлек девушку к себе, он чувствовал, что так надо, и надо еще посмотреть ей в глаза, поцеловать в губы, ощутить, как Анна напряжена, позволить ей еще немного побыть в этом напряжении ожидания, а потом сказать:

— Все кончилось. Все кончилось, понимаешь?

На каком языке он произнес эти слова? На голландском? Нет, конечно. По-английски? Кажется, нет. Иврит? При чем здесь иврит?

— Где? — требовательно произнес Манн, и чей-то незнакомый голос добавил:

— Пропустите-ка меня вперед.

В комнату вошел мужчина лет сорока в форме полицейского чина, Антон не различал голландских званий, но видно было, что это не обычный полицейский, шишка какая-то...

— Майор Мейден, — представил полицейского Манн.

— Покажите — где, — требовательно произнес Мейден, и Антон почему-то его понял, хотя майор говорил по-голландски. Обращался Мейден к Антону, пристально его разглядывая с ног до головы, будто фотографировал взглядом или, точнее, записывал в памяти, как на видеопленке, чтобы потом, при необходимости, представить суду свое профессиональное заключение: задержанный держался спокойно и...

Задержанный?

— Покажите, — повторил Мейден, на этот раз по-английски, чтобы у Антона не возникло сомнений.

Антон показал. Это оказалось нетрудно — в памяти точно запечатлелась противоположная стена маленького помещения, открытый зев сейфа, откуда художник достал пистолет и куда спрятал, напугав соперника до полусмерти.

— Так, — бормотал Мейден, — шестая снизу, восьмая слева. Манн, вы будете свидетелем.

Детектив кивнул.

Мейден подошел к плитке, на которую указал Антон (неужели пистолет еще там?), что-то довольно долго изучал, чуть ли не носом уткнувшись в желтоватую пластиковую поверхность, и сказал по-английски, ни к кому конкретно не обращаясь:

— Не вижу ничего такого... Без эксперта не обойтись.

Он повернулся и вопросительно посмотрел на Антона. Вопрос был понятен, и Антон попытался вспомнить. Художник... что сделал Ван Барстен, когда...

Надавил на плитку? Повернул? Поцарапал?

Ван Барстен пробормотал что-то, чего Антон не расслышал... тогда. А сейчас, будто повторенные при максимальном усилении звука, слова, сказанные художником, прозвучали в ушах Антона отчетливо, как текст диктора, читающего по радио последние новости:

— Если ты еще раз...

Антон отстранил майора, тот неохотно уступил место.

— Если ты еще раз... — произнес Антон на неизвестно каком языке, и ничего не случилось.

Мейден за его спиной тихо хмыкнул. То ли не понял слов, то ли не понял, к чему они были сказаны.

— Подойдешь. К Эсти...

Плитка на высоте его глаз с тихим щелчком сдвинулась, открыв темноту маленького сейфа. Что-то там лежало, на что-то падал теперь свет, и это что-то не выглядело пистолетом. Если бы там лежал пистолет, Антон узнал бы сразу,