Кованый сундук - Александр Исаевич Воинов

стороне. Ему совсем не нужно было так далеко ходить за ящиками. На рассвете, не теряя времени, захватив с собой сержанта и двух бойцов, я отправился на элеватор. Осмотрели мы его довольно подробно. И что же обнаружили? Ну, труп Курта Мейера, это само по себе. Он выстрелил себе в висок. Но, кроме всего прочего, мы обнаружили свежие следы взрослого человека, который заходил в элеватор, а затем вернулся обратно. И вот очень важным обстоятельством явилось то, что около трупа Мейера не оказалось револьвера, из которого он застрелился.

Ну так вот, после этого мои подозрения против Якушкина еще более укрепились. Я установил за ним наблюдение. И вот оказалось, что он посетил развалины бывшего здания гестапо, лазил в подвал и что-то там делал, удалив оттуда ребят. Мой наблюдатель уже тогда сообщил, что он вел себя странно, нервничал. Почти одновременно мы получили сообщение от заведующей детским домом о надписи «опасайтесь» и о том, что имя предателя уничтожено. Тут я должен сказать вот о чем. Подвал мы осмотрели еще в день прихода в город. Нам нужно было установить судьбу пятерых подпольщиков, о которых в свое время сообщил Никифоров, перешедший линию фронта. И надписи эти мы видели, гестаповцам уже некогда было их уничтожить. И слово «опасайтесь» прочли. А вот имя предателя было выцарапано крайне неясно. Очевидно, гвоздь или какой-то другой острый предмет к этому моменту уже иступился. Тем не менее, когда мы во второй раз обследовали стену, то обнаружили, что кто-то стремился уничтожить все следы надписи, а под нарами в штукатурке был обнаружен кончик сломанного ножа. Решили проверить, не Якушкина ли это нож. Вот тогда Анищенко и попросил его одолжить ножичек, чтобы отточить карандаш. Ну, сразу все окончательно и стало ясно… Якушкин – сволочь, шпион… Такой же, как и Зоммерфельд, только еще более хитрый и опытный. На немцев еще в 1914 году работал. Однако с арестом я не торопился, решил еще понаблюдать. А Якушкин все больше набирал пары. Очень ему хотелось втереться к нам в доверие. Важным шагом в этом направлении он считал находку картин. Долго он ломал голову, где бы ему их «найти». Утащив картины из элеватора, он припрятал их в каменоломне, в одном из старых шурфов… И вот он, наконец, решил «найти» их в подвале гестапо. Курт Мейер был хозяином этого здания, и могло показаться вероятным, что у него был здесь свой тайник.

Воронцов достал папиросу, спички; прикрыв ладонями коробок от ветра, зажег спичку и закурил.

– А когда же вы все-таки поняли, что Якушкин и Т-А–87 – одно и то же лицо? – спросил Стремянной.

– Представьте себе, подозревал, но до самого последнего момента не имел доказательств. А вот когда в хламе, извлеченном из карманов Якушкина, я увидел половину разрубленной монеты, сразу стало окончательно ясно, с кем мы имеем дело. Как раз накануне этого дня Кузьмина дала показания, что у Т-А–87 находится вторая половина той монеты, которую ей вручил Курт Мейер. После произнесения известного им обоим пароля каждый из них должен был предъявить свою часть монеты, а затем сложить обе половинки вместе… Якушкин не ожидал столь быстрого ареста. Не предполагал, что кто-нибудь придаст значение маленькому кусочку металла… Он многое знал, но не знал решающего для себя обстоятельства, что мы разоблачили и арестовали Кузьмину…

Воронцов замолчал.

Машина завернула в лесок и остановилась у землянки, в которой расположился штаб полка.

1954–1955 гг.

Застава Дальнего острова

Если бы кто-нибудь посмотрел со стороны на трех мальчишек, медленно двигающихся по большой поляне, он наверняка принял бы их за грибников или собирателей земляники. Впрочем, настоящим грибником или собирателем ягод выглядел один – коренастый мальчишка в туго перепоясанной, вылинявшей командирской гимнастерке. На его узком загорелом лице застыло сосредоточенное выражение, а в быстрых точных движениях чувствовался сдерживаемый азарт охотника, идущего по следу. Глаза его быстро шарили по поляне, но он не бросался из стороны в сторону, а легко перебегал или переходил к заинтересовавшему его месту, наклонялся и внимательно рассматривал что-то на земле.

Двое других делали вид, что тоже ищут. Возможно, они и вправду искали, но даже со стороны можно было заметить: делают они это скорее по обязанности.

Маленький розовощекий крепыш суетливо метался по полянке изо всех сил, стараясь показать свое усердие, второй же, напротив, всем своим видом показывал, что он только выполняет приказ. Наконец он не выдержал.

– Зря только время теряем! – будто ни к кому не обращаясь, но так, чтоб его услышали товарищи, сказал он.

Мальчишка в гимнастерке резко выпрямился.

– Что ж ты предлагаешь? – спросил он. И, не дождавшись ответа, продолжал: – То, что он прошел здесь, несомненно. Сейчас главное – установить направление, куда он двинулся дальше. Ведь он отсюда мог пойти и прямо, и направо, и налево. Понял, Тимка?

– Понял, – буркнул Тимка, – только как мы узнаем, даже если и найдем след?

– Следы бывают разные, – терпеливо начал мальчишка в гимнастерке, – мы можем узнать направление и по примятой траве и по каким-то предметам, случайно оброненным…

– Послушай, Артем, – перебил говорившего крепыш, – но зачем же он пойдет по траве и будет оставлять следы, если можно пойти по тропинке?

– Верно, Пашка, может и по тропинке, – согласился Артем, – но посмотри, как она петляет. А вон у той сосны, видишь – на краю поляны, она поворачивает и идет почти назад! Так что, идя по тропинке, он теряет время. Понял?

Артем говорил горячо, но чувствовал, что ребята не очень верят ему: ведь следов-то нет! Значит… Или следов нет вовсе, а этого быть не может, или Артем просто не находит их. Но этого тоже не может быть – так по крайней мере думал Артем.

И он снова принялся осматривать поляну, стараясь найти хоть несколько примятых травинок, увидеть хоть маленькую сломанную веточку.

А Пашка тем временем выбрался на тропинку и медленно пошел по ней.

– Артем!

От неожиданности Артем вздрогнул.

– Артем! Скорее! – Пашка стоял у сосны и что есть силы махал руками. – Смотри, что я нашел! – снова крикнул он, указывая вверх.

Через несколько секунд Артем держал в руках небольшой черный лоскут, который Пашка заметил на сломанном нижнем суку дерева. Ребята внимательно осмотрели дерево, но среди ветвей никого не было.

– Ясно, что он лез на дерево, – задумчиво сказал Артем. – Но зачем?

– И куда он потом делся? – добавил Пашка.

– А что если он прополз вон по тому суку? – не то сам себя, не то товарищей спросил