Кованый сундук - Александр Исаевич Воинов

Наконец, Стремянной в полной растерянности поднялся на ноги.

– Черт знает, что такое! Ничего не понимаю! – сказал он.

– Сундучок-то, оказывается, пуст! – спокойно произнес Воронцов, только теперь заглядывая внутрь. – В тайнике-то ничего и нет…

– Ничего! – сказал Стремянной. Он с шумом захлопнул верхнюю крышку и тяжело опустился на нее. – Ведь я был совсем уверен!

Воронцов поглубже затянулся дымом и снова отошел к окну.

– А вот я, по правде сказать, так и думал, что мы здесь ничего не найдем, – сказал он. – Дело ведь гораздо сложнее, чем кажется…

– Что вы хотите сказать?

Воронцов показал папиросой в сторону сундука.

– Обнаружить второе дно и даже открыть его – вот в этой трофейной рухляди – не так уж, в конце концов, сложно, товарищ Стремянной. Гораздо сложнее бывает найти и открыть второе дно у человека. Тем более что есть люди не только с двойным, но даже с тройным дном и гораздо хитрее замаскированным, чем у нашего сундука.

Стремянной встал.

– Теоретически вы правы, майор, но, к сожалению, от этого не легче. Планов-то ведь нет! Мы их не нашли…

– Потерпите еще немного, – сказал Воронцов. – Может быть, и найдем. У меня есть еще кое-какие надежды.

Стремянной снова опустился на сундук.

– Позвольте!.. Позвольте!.. Я что-то не понимаю…

Воронцов кивнул.

– Это потому, что вы еще всего не знаете.

– Чего же это я не знаю?

Воронцов не успел ответить. В комнату постучали, и на пороге появился сержант Анищенко. Лицо его радостно улыбалось, и, казалось, всего его так и распирало рассказать о чем-то крайне важном.

– Разрешите доложить, товарищ майор!

– Ну что? Что? – спросил Воронцов, и глаза его блеснули.

– Все в порядке, товарищ майор!

– Где же все в порядке, когда он ко мне не звонит?

– Сейчас позвонит, товарищ майор… Как вы приказали, он пошлет его к вам за наградой…

– Ну, а карандаш затачивали?

– Затачивали, товарищ майор.

– Ну и что?

– Да все в порядке, товарищ майор. Как вы предполагали. – Анищенко потоптался на месте. – Можно мне вам сказать два слова по секрету?

Воронцов вышел вместе с ним за дверь и через минуту вернулся гораздо более оживленным, почти веселым, открыл стол и положил в него какой-то маленький сверточек, не больше чем со спичечную коробку.

– Я очень прошу вас, товарищ Стремянной, – сказал он, – побудьте здесь. Мне на минутку нужно сходить к Кузьминой. А вы послушайте, пожалуйста, телефон.

– Хорошо, – сказал Стремянной.

Он чувствовал, что готовится что-то важное и неожиданное, и с интересом ждал развязки.

Воронцов накинул шинель и ушел. А Стремянной несколько минут сидел в полной тишине.

Вдруг на столе зазвонил телефон.

– Слушаю, – сказал Стремянной в трубку.

Он услышал знакомый тенорок председателя городского совета:

– Товарищ Воронцов?!

– Нет, не Воронцов, а Стремянной… Слушаю вас, Сергей Петрович.

– Что это, телефонист ошибся? Я же не к тебе звонил.

– Нет, нет, правильно. Воронцов вышел, а я его, так сказать, заменяю.

– Ну хорошо… К тебе я хотел звонить попозже, – голос Иванова звучал как-то особенно радостно. – Поздравляю тебя, товарищ Стремянной!

– С чем, Сергей Петрович?

– Картины найдены!.. Они у меня в кабинете!.. Все десять штук.

– Кто же их нашел? – спросил Стремянной; туман начал проясняться – так вот чего ожидал Воронцов!..

– Фотограф Якушкин! Я его сейчас к Воронцову послал за наградой.

– Почему к Воронцову? Разве он у нас наградами ведает?

– Не знаю. Так Воронцов распорядился. Это уж ты его спроси!.. Ну, прощай! Будь здрав!.. Заходи поглядеть на картины!..

Стремянной положил трубку. В комнату уже входил Воронцов, раскрасневшийся от быстрой ходьбы. Он обернулся на пороге и кому-то приказал:

– Кузьмину проводите в крайнюю комнату, а Якушкина – сразу ко мне!

– Ты что это, товарищ Воронцов, начальником наградного отдела стал? – улыбнувшись, спросил Стремянной.

– А что, Иванов звонил?

– Звонил.

Воронцов снял шинель и сел за стол.

– Конечно, тут есть некоторая неловкость, – улыбнулся он. – Но сейчас, как ты увидишь, это уже не имеет значения.

– А вот я ничего не понимаю, – сказал Стремянной. – Какое отношение к нашему делу имеет Якушкин?

– Думаю, что прямое…

– Ах вот как!.. Но если Якушкин в чем-то замешан, то ведь лучше всего было бы разоблачить его внезапно…

Воронцов покачал головой:

– Это не всегда правильно. Сейчас, когда он сюда идет, он предполагает, что я что-то знаю. Но что именно, вот этого он пока понять не может. Он даже убежден, что если я что-нибудь и знаю, то очень немногое.

– А вдруг он попытается убежать?

– Не побежит, – твердо сказал Воронцов. – Во-первых, его сопровождают, а во-вторых, попытка побега его окончательно разоблачит.

– А если он покончит жизнь самоубийством? – предположил Стремянной.

После всех постигших его неудач он боялся, что и эта вдруг возникшая возможность овладеть секретом укрепрайона может еще раз в самый последний момент обмануть его ожидания.

– Нет, этого не случится, хотя бы по той простой причине, что у него связаны руки.

Стремянной рассердился:

– Товарищ Воронцов, прошу вас объяснить толком, что здесь, наконец, происходит…

– Пожалуйста.

Но тут за стеной послышались голоса, дверь раскрылась, и в комнату вошел Анищенко, а за ним Якушкин со связанными за спиной руками; двое солдат с автоматами остановились на пороге, ожидая приказаний.

– Ну, Якушкин, вот вы и пришли за наградой!.. – сказал Воронцов. – Анищенко, развяжите-ка ему руки… Садитесь, Якушкин!.. Давайте разговаривать.

Анищенко положил на стол фотоаппарат, треногу, пакет с вещами, отобранными у Якушкина при личном обыске, быстро развязал ему руки и вышел из комнаты, плотно прикрыв за собой дверь. Несмотря на приглашение сесть, Якушкин продолжал стоять, растирая затекшие ладони. Во всем его облике была такая растерянность и пришибленность, что Стремянной невольно подумал: не ошибся ли Воронцов? Ничего страшного не было в этом узкоплечем, бледном человеке.

– Что же это такое, товарищ Воронцов? – жалобно спросил Якушкин. – Хватают у выхода из горсовета! Вяжут руки!.. И все это за то, что я преданно разыскивал картины? И разыскал их… Не так ли? И не я ли помог разоблачению предателей? – Он повернулся к Стремянному. – А вот вы, товарищ начальник, вы же видели, как я бургомистра опознал? Так за что?.. За что?..

Якушкин закрыл лицо руками и так стоял несколько секунд, словно стремясь справиться с охватившим его отчаянием.

– Садитесь!.. Садитесь, Якушкин!.. – сказал Воронцов. – Сейчас мы во всем разберемся – допущена ошибка или нет…

Якушкин покорно подсел к столу, положив руки на колени и всем своим видом показывая, что готов помочь разобраться в этом горестном недоразумении.