Без любви здесь не выжить - Саммер Холланд

– И ты притащила сюда труп копа? Серьезно?

– Надо было оставить на парковке? И когда я его запихивала в багажник, он не был трупом. Насчет сейчас не уверена.

Эрик оцепенел: его взгляд метался между мной и Гауравом. Я бы разговорила его, но почему-то казалось, что будет намного лучше, если он осознает произошедшее сам. Может, даже успеет смириться?

Собачий лай привел его в себя: Эрик вздрогнул. Кажется, две ленивые задницы наконец-то учуяли чужака.

– Можешь увезти его отсюда? – выдохнул он.

– Мне некуда, – призналась я. – Не в Хаверинг же.

– Я понял, – закивал Эрик, – все понял. Мстишь мне за субботу? Ладно, ладно.

Он подошел к багажнику и взял Гаурава за запястье. Застыл ненадолго, будто прислушиваясь, а потом еще раз уверенно кивнул.

– Живой.

– Не мщу, – поспешила напомнить я. – Это не так работает, мне правда нужна твоя помощь. У нас тут коп, которого мы искали, и кто должен выбить из него информацию? Я, что ли? Я не умею.

– Кстати, чем ты его?

– Ноутбуком.

– Не уверен, что хочу знать, как это произошло.

– Он пришел с утра на парковку и пытался увести меня оттуда к Чарльзу, – затараторила я, – и тупо спалился. И я… тоже очень тупо спалилась. Все, дальше у нас не было вариантов, как поступить: или он бы меня скрутил, или я его. Выбор очевиден.

– Открой дверь на задний двор и придержи собак.

В ту же секунду Гаурав заморгал и, щурясь, начал озираться. У меня снова бешено заколотилось сердце: он же увидит нас вдвоем и добавит этот образ ко всему, что зна… Эрик тут же вырубил его снова одним точным ударом.

Одним ударом!

Если бы не ужас ситуации, я бы стянула с Эрика эти домашние штаны прямо здесь. Да, посреди зимнего двора, потому что холод никогда его не напрягал. Вынуждена признать: насилие – это чертовски сексуально. А насилие от мужчины, который буквально рычит в постели, – вдвойне.

Он наклонился, легко, как гребаный Тор, поднял Гаурава и перевалил его через плечо. Так, как носил меня, когда наконец ловил. Захотелось оскорбиться: мне казалось, это движение было нашим собственным, милым и даже интимным… но я представила, как Эрик несет чужое тело на руках, и передумала открывать рот.

Я легко отвлекла собак: присела на корточки, обнимая их обеими руками, давая лизать себе лицо и почесывая за ушами. Рос и Гил, хоть и выглядели двумя грозными доберманами, на деле оказались самыми нежными на свете щеночками. Их достаточно было гладить, и все, никакие посторонние люди во дворе их уже не смущали. Охранники, правда, из них получались, как из говна пуля… Но Эрику, кажется, это было безразлично. Он тоже любил этих тупоголовых бандитов.

Когда главной моей задачей стало не избежать тюрьмы, а всего лишь не упасть под весом двух доберманов, жизнь ощущалась намного проще. Адреналин уходил, оставляя внутри блаженную пустоту и ноющие, как после тренировки, мышцы ног и рук. Смешные мокрые носы тыкались мне в шею.

Когда все закончится, пообещала я себе, обязательно заведу животное. Может, не такое большое, как собака, и не такое злобное, как Чаушеску, но хотя бы кого-то, кто будет ждать меня по вечерам и станет радоваться, даже если притащу домой копа в отключке.

– Готово.

Рядом со мной вырос Эрик. Он выглядел встрепанным и несчастным, тяжело дышал и жевал нижнюю губу, погруженный в явно невеселые мысли.

– Какие планы на день? – спросил он. – Мой вот освободился.

– Нужно возвращаться в офис. Кстати, куда ты его унес?

Я отпустила собак, и они, легко снявшись с места, убежали вглубь двора, будто вспомнив, что тут стоит чужой запах.

– В подвал. К черту офис, – сказал Эрик. – Оставайся, завалимся на диван и наконец отключимся от этого дерьма.

– Прости, – шагнула я к нему и упала в раскрывающиеся объятия, – прости, что привезла его сюда. Понимаю, как это все напрягает.

– Не нужно извиняться, – вздохнул он. – На твоем месте я бы сделал то же самое.

– Меня ждет Лула, да и… работа тоже. Там столько отчетов скопилось.

– Лулу я могу понять, а остальное – нет. Зачем тебе туда ходить? Все равно скоро уволишься.

– Подожди, нет, – выбралась из его рук я. – Вообще-то мне нравится моя работа.

– Кроха, не забывай, что я помню, кто ты самом деле, – снисходительно улыбнулся Эрик.

– Иди в задницу, – вскинулась я. – Ты даже не знаешь, чем я сейчас занимаюсь, так что… Не делай вид, будто все прекрасно понимаешь! А знаешь, кто предсказал падение консервного концерна Молбери безо всяких ботов? Твоя тупенькая зверушка Уна!

– Тихо, тихо, – примирительно ответил он. – Во-первых, нельзя на меня злиться, я тут укрываю для тебя копа. Во-вторых, окей, я понял. Тебе понравилось работать, ты девочка-босс, принято.

Его ирония в голосе неимоверно бесила, но я запретила себе реагировать. Впрочем, по моему лицу точно бежали субтитры, которые заставили Эрика поднять руки, признавая поражение.

– Нож не дам, – улыбнулся он, – ты и без него отлично справляешься. Возьми из машины необходимые вещи, я пока вызову такси.

– Это еще зачем?

– Затем, что у тебя полная тачка чужой ДНК, которой там быть не должно. И ноутбук оставь.

– У меня и на руках его ДНК.

– А вот это как раз нормально, да и… помоешь, и все. Кстати, а где телефон нашего сержанта?

– В Темзе.

Улыбка Эрика стала еще шире и самодовольнее, а плечи гордо выпрямились.

– Моя школа, – произнес он. – Точно не хочешь задержаться? Ты очень сексуально злишься.

– Приеду вечером, – улыбнулась я. – Обещала Фелисити вернуться до полудня.

– Только оставь Блэка где-нибудь на Собачьем острове. Там ему самое место.

Он ушел в дом, а я вернулась к машине, чтобы забрать свой мобильник и сумочку. Так не хотелось оставлять ноутбук… Но Эрик был прав, эта персональная вещь теперь стала настоящей уликой.

Когда «Убер» приехал, мне оставались только одно короткое объятие, невесомый поцелуй на губах и ощутимый шлепок по заднице. Я уезжала обратно с тяжелым сердцем: почему-то казалось, что вся эта история разворачивалась в катастрофу.

Что у нас было?

Гаурав Чакраборти оказался копом и теперь лежал в подвале у Эрика.

Чарльз Уотерби был на меня зол и, судя по всему, не собирался оставлять нашу безобидную выходку безнаказанной.

Рэй Блэк и вся компания «Рид солюшнс» находились в серьезной опасности, и я сделала только хуже.

Эрик Чесмор считал мою работу херней.

И вот от последнего было обиднее всего, если честно. Я давно перестала задавать ему глупые вопросы. Более того, сама разобралась в том,